Жизнь за последние годы сделала столько невероятных зигзагов, что для многих из нас бродяги с протянутой рукой перешли в разряд обыденных и ординарных явлений.
Мы перестаем понимать друг друга: отцы — детей, здоровые — больных, богатые — бедных, сытые — голодных. Люди, у которых по разным социальным и личным причинам не задалась жизнь, не составляют исключения: одни им не доверяют, другие жалеют, третьи остаются равнодушными.
“Помятых” личностей можно встретить повсюду: на вокзалах, на улице, в подземных переходах, электричках... Кто эти люди? Откуда?
Вот уже шесть лет, как открыт дом ночного пребывания для лиц без определенного места жительства, где помогут обрести статус полноправного гражданина. Логично, что человек, твердо решивший начать жизнь “с чистого листа”, отправится именно туда, на улицу Ваупшасова, 42. Но, увы, логика — одно, а душа — другое. Большинство обездоленных исчезнет, навсегда затеряется в толпе...
В слякотный хмурый день, когда тяжелым кажется даже насыщенный густым туманом воздух, старик в видавшем виды пальто просит милостыню, сидя прямо на хлюпающей жиже. Все его имущество — тощий рюкзак. Михалыч. Или, как его называют, “старик”. В основном он промышляет на вокзале. Публика щедрая. Дело у него продумано и надежно: пять дней сидит с кепкой, а два — пьет. Пьет много. Ест мало. Тут же его коллеги и “подруга дней суровых” — Олюшка, так что есть с кем поддержать компанию. Михалыч, явно не расположенный к разговору по душам, рассказывает о себе неохотно. С участью бродяги и попрошайки смирился. “Заработок” вполне отвечает его скудным запросам. Хотя сразу все и просаживает.
Язвительно-насмешливыми и беспощадными бываем мы к подобным людям, но именно злонамеренное слово способствует разрушению и без того разбитой на осколки жизни.
Острый дефицит внимания Михалыч испытал с детства, что и сказалось на его ухабистом характере. Кажется, щеголяет он своей свободой, а на самом деле тяготится одиночеством. За скупыми обрывками его фраз видно, что не прорвать ему в одиночку этот порочный круг.
Горе отпугивает своим видом, откровенно безнадежным. Согнувшись в три погибели, просит подаяние нищенка у пассажиров электрички. Бормочет что-то невразумительное. Деньги в протянутую руку опускаются достаточно часто — от голодной смерти, может, и спасут. Что это, последняя степень унижения? Милостыня для нее не блажь, а способ выжить. Трудно себе представить, что когда-то она работала бухгалтером.
С обреченным видом сгорбленная женщина толкает перед собой инвалидную коляску, в которой сидит ее сын. Его поза — неестественно искривленные ноги, болезненное выражение лица — все говорит о том, что мальчик тяжело болен. При их приближении люди опускают глаза: искореженная судьба — зрелище тягостное.
Печальной приметой времени стали стайки чумазых детей, снующих в общественных местах в поисках подаяния. Жестокие уличные пострелята усваивают брань едва ли не раньше, чем научатся говорить по-человечески. Умеют ли они читать и писать? Для современной эпохи интеллектуального взрыва этот вопрос звучит диссонансом. Но их никто ничему не учит, и они с малых лет овладевают практическими навыками профессиональных нищих.
...14-летнюю молдаванку с красивым именем Весна счастливое детство явно обошло стороной. Вместо того чтобы сидеть за партой, она собирает милостыню, ведь на руках у нее годовалый ребенок. Оплеухи и подзатыльники были единственным “знаком внимания” в ее семье. С 12 лет она жила на свалках, питалась отбросами, а с приходом холодов перебиралась на чердаки и в заброшенные постройки. Там вместе с другими находила убежище от дождя и ветра, одиночества, враждебных ей людей, родителей-алкоголиков. Для таких детей мы призраки, пересекающиеся с ними на пути.
Одеты кто во что. Их “оперение” часто с чужого плеча. Они громко поют в электричках, и эхо тоскливых песен еще долго не затихает. Они предоставлены сами себе: ели-недоели, спали-недоспали, играли-недоиграли, учились-недоучились...
Остается вопрос: примут ли они помощь, затаив в своих израненных сердцах обиду на все человечество, или все же кто-нибудь даст им шанс вытянуть счастливый билет?..
Белла Бачиашвили. Фото Валерия Харченко.
|
