19 октября. 195 лет Царскосельскому лицею, в котором учился Пушкин. Ученица 189-й минской школы Зоя Барановская разрешила прочитать ее стихи. Такое доверие в день лицея Пушкина — настоящее откровение.
19 октября, дождь... Стоит роскошная желто-красная осень. Все, даже первоклашки, читают наизусть Пушкина, учат Пушкина разного, читают только его...
Роняет лес багряный свой убор...
Стихотворение это так и называется — “19 октября”. Посвящено оно дню Царскосельского лицея. Мы тоже помним этот день, и он всегда связан для нас с жизнью и творчеством Пушкина.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
И ты, вино, — забвенной стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.
Стихотворение это было написано уже зрелым Пушкиным. Своеобразная ностальгия по лицейским друзьям, по юности.
— Я учусь в восьмом классе и читаю Пушкина... Стихи запоминаются легко и радостно, — рассказывает мне Зоя Барановская. — В стихотворениях нет ничего непонятного...
Зоя тоже пишет стихи. Это желание написать пришло года два с половиной назад. Было грустно на душе. Как же выразить себя в чувствах? Вспомнился Пушкин!.. Это любовь к Пушкину, его осенним стихам и друзьям вдохновляет нас жить, видеть красоту осени, еще и еще раз запомнить стихи о лицее и лицеистах, запомнить и их историю.
Зоины стихи, конечно, еще первые и, может быть, неуверенные, но она уже сейчас чувствует свое собственное понимание и сострадание Пушкину...
Я словно Феникс, летать умею.
И, умирая в сотый раз,
Театра открываю двери!
И начинаю свой рассказ...
О чем думает девчонка в неполные четырнадцать лет, уже достаточно образованная, духовно развитая, чтобы знать о птице Феникс? Это отрочество, потихоньку вступающее в юность немного раньше обычного, просится на страницы ученической тетрадки еще совсем детским почерком заговорить о самых серьезных вещах, о жизни и ее таинстве.
Кому же, как не Пушкину, помочь Зое в ее первых пробах пера? Да, конечно, Пушкину и его любимому до последнего мгновения жизни лицею, ведь именно в лицее на экзамене его благословил в большую поэзию сам Державин.
Что же мы с Зоей знаем о лицее Александра Сергеевича Пушкина? Царскосельский лицей был основан в 1811 году с целью образования юношества. Надо полагать, что в этом году, когда было написано “19 октября”, Пушкин не встречался с друзьями, как обычно, а был вдали от них. Смею также предположить, что он сильно грустил.
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам — Царское Село.
...Та же, что и в Зоиных стихах, земная грусть. Может, ее больше всего навевает осень?
Мне не нужны лихие встречи...
И расставаний не хочу!
А если вдруг погаснут свечи, —
То не застыну, а взлечу...
Это снова Зои Барановской голосок — но уже в ее современном “лицее” — в обычной городской школе. Сейчас очень многие мальчишки и девчонки пишут стихи. Чаще всего, как и у Зои, они остаются лишь в заветной тетрадке. Но вот повезло! В день лицея великого поэта мы можем поговорить о стихах даже самых юных. Не имеем права не сделать этого.
Зоя рассказала мне, что стихи ее прочитала учительница. Но не нашла в них ничего особенного. А я вижу: есть огонек маленькой свечки. Летит птица Феникс... Ничего, что это еще маленькая птичка.
Пускай метели, ураганы
Шумят ветрами и дождем...
Я снова упаду и встану,
Взорвусь из камня лишь огнем!
Каково было бы, если б Державин “не заметил” Пушкина?.. Человечество бы, возможно, потеряло одного из гениев поэзии. Нет, я не упрекаю учительницу Зои Барановской. Но по опыту знаю, что стихи есть в сердце каждого человека, даже если он не записывает их на бумагу. Чуткость учителя, его дальновидность и тонкость восприятия творчества детства так необходимы сейчас!
Дождь... Октябрь, 19-е число... Мы снова вместе!
— А я с рябинкой... — говорит мне вовсе без грусти Зоя Барановская.
— В этом году в городе особенно ярко и жгуче созрела рябина. А знаешь ли ты почему?
— К холодной зиме? — спрашивает она.
— О зиме еще рано говорить. Но есть такая примета! А как ты провела лето? Писала ли стихи?
— Была в деревне, на даче, качалась на качелях, играла с друзьями у пруда... Стихи пришли осенью.
Нет осени равной на вдохновение. Здорово, что оно приходит к нам в детстве.
— Почему-то я пишу стихи, когда у меня плохое настроение. Хочется успокоиться, отдать все стихам...
— Плохое настроение, а стихи хорошие, что это значит, Зоя? Или это просто кажется так?
— Не знаю почему, но когда весело — не пишутся у меня стихи. У меня так...
Зоя пишет о детях, которые не пишут стихов! Ее немного ранит это. Знают ли они, что сегодня, 19 октября, день Пушкина?.. Мне тоже понятна такая грусть, грусть пушкинская в чистом виде, осенняя, неприкосновенная и необъяснимая.
...Не проходите мимо, люди.
Не нужно почестей на блюде!
Им только чуточку внимания...
Волчатам улиц нужно понимание...
Вот где смысл и уже взрослое отношение к жизни. Сколько ребятишек бродят под красными осенними рябинками и сегодня, 19 октября, в пушкинский день, но не замечают их! Не умеют выразить себя, а ведь и у них есть все, все то же, что так болит в Зоином сердечке.
— А про рябинку есть стихи у тебя?
— Еще нет! — уже смеется.
Она так светло и спокойно смотрит сквозь веточку красной рябинки, что у меня тоже вдруг с ходу слагаются... стихи!
НА СНИМКЕ: Зоя Барановская.
Ольга Серафимовская.
| 
