“Безобразная Эльза”, “Клубника со льдом”, “Кондратий”, “Мусорный ветер” — эти песни стали визитной карточкой группы “Крематорий”. Лидер ее Армен Григорян, еще будучи студентом Московского авиационного института, организовал группу тяжелого рока “Атмосферное давление”. В 1983 году она сменила название на “Крематорий”. Григоряном написано более 200 песен, группа выпустила более 20 виниловых пластинок и компакт-дисков. “Крематорий” недавно выступал в концертном зале “Минск”.
— Скажите, как появилось название “Крематорий”?
— Мы придумали хулиганское название, почему-то считая себя панками. Мы ведь в извращенной системе родились и таким способом пытались просто от этой жизни уйти. По сути “Крематорий” — это попытка создать свой иллюзорный мир с персонажами, которых ты хотел бы видеть даже на уровне государственных правителей.
В советские времена слово “крематорий” действовало на многих, как красная тряпка на быка. Тогдашний секретарь ЦК КПСС Лигачев из-за этого запретил трансляцию наших песен по телевидению. За сутки до трансляции нашего клипа мне позвонили и сказали, что с таким названием он не пойдет...
— Оно повлияло на то, что вы делали?
— Название возникло как альтернатива слову “катарсис”. То есть очищение души посредством огня и музыки. Смерть для меня всегда была исполнена какой-то тайны. Это пограничное состояние, через которое каждый обязательно пройдет. И думать о нем интересно. В музыке вообще сложно найти что-то еще очень весомое, кроме смерти, любви и войны. Нам грех жаловаться, потому что все, о чем мы мечтали, всегда сбывалось.
— Армен, вы помните, как записывался первый альбом?
— Записывали мы его в студии московского театра имени Маяковского, где у меня был знакомый звукорежиссер. Делали наложение с помощью магнитофона “СТМ”. В ресторане познакомились с режиссером. Он предложил нам сделать из этой записи нечто цельное, с интересными звуковыми эффектами. Поскольку писался альбом в определенном состоянии, возникло название “Винные мемуары”, которое оправдывало тем самым непопадание в ноты и прочее. Мы начинали в одно время с группами “Алиса”, “Пикник”, выпили вместе не одну бутылку. Могу с уверенностью сказать, что наш рок-н-ролл вышел из кухонных посиделок...
— Правда, что вы бросили пить?
— Алкоголь для нас был в своем роде объединяющим языком. Все образы в ранних наших песнях вышли оттуда. Но сейчас я знаю, сколько красивых, талантливых людей погубил зеленый змий. Жаль, что так получилось. Я благодарю Бога, что он наставил меня на путь истинный. В один прекрасный момент мне вдруг просто расхотелось употреблять алкоголь. В этом смысле я — в своего отца, который в 40 лет бросил курить. Сейчас у меня появились другие ценности. Я крестился в 33 года, также без влияния извне...
— Музыкальное образование у вас есть?
— Я учился по классу флейты и фортепиано в музыкальной школе, а позже — у известного гитариста Кошкина. Вообще же участники первой записи группы — это друзья, подружки, местные алкоголики, служители сцены... За первое десятилетие существования “Крематория” в нем переиграли около сорока человек. Зато за второе десятилетие сменился всего один гитарист.
— Тем не менее, такой дружеской рок-тусовки, как в 80-е годы, сейчас уже нет?
— На самом деле и не было никогда. Друзьями по профессиональному признаку быть невозможно. О чем могут говорить два музыканта? О своей гениальности или о своем успехе у женщин. Скукотища страшная...
— Правда, что вы занялись живописью?
— Да, совершенно случайно, в 1998 году, когда стали благоустраивать наш офис. Мне вдруг захотелось, чтобы стены украсили картины. Я решил попробовать их нарисовать сам. У меня было много друзей-художников, и общение с ними повлияло на мое решение заняться живописью. К тому же от старого хозяина квартиры остался мольберт. Я не считаю себя художником. Я, скорее, рисующий музыкант...
Артур Мехтиев.
| 
