Там, где встречаются полушария

— Вот здесь удобно было бы остановиться, — деликатно, слишком по-английски, сказала другой гид (тоже с большим стажем жизни в Англии) водителю нашего автобуса. И он, пропустив это по сути распоряжение — из-за столь непривычно мягкой формы, потом еще долго искал упущенную возможность припарковаться в центре Лондона.

Несмотря на море впечатлений и информации, обрушившихся на нас за пять дней в Лондоне, очень важны были именно такие детали и мелочи, дополнявшие общее туристическое и поэтому неизбежно поверхностное представление о стране.

Теперь, наверное, и в Англии тоже туман и ранние сумерки, как у нас. А тогда, во второй половине августа, “чего там только... не было” — тумана не было, холода не было. А о пресловутом смоге, оказывается, англичане вот уже сорок лет как думать забыли, после того как приняли указ в защиту чистоты воздуха и запретили топить камины углем. А мы, несведущие, все притчи да анекдоты об этом самом смоге сочиняем, как и о традиционных в нашем представлении яичнице с беконом на завтрак да о чопорности англичан. Нет, и завтраки здесь другие (“чем выше статус англичанина, тем преснее его пища”, “завтрак английской леди традиционно не обходится без чая, тоста с ароматным джемом, часто апельсиновым, собственноручно сваренным — с восхитительной горчинкой цедры, ах...” и тому подобные сентенции и по возвращении домой вертелись в голове и провоцировали на подражание). Да, и надменности мы у англичан тоже не заметили. Непривычная нам вежливость — да, сдержанность и нежелание каким-либо образом довлеть — да. Но та доброжелательность и непосредственность, с которой общалась с нами обаятельная англичанка, предоставляющая туристам комнату и полный пансион, а также общение с нашими гидами, другими людьми помогли избавиться от многих шаблонов. А отчасти и от своей неуверенности в знании языка — пусть твой английский спотыкается, как начинающий ходить ребенок, путает времена и предлоги, но, как бы то ни было, ты общаешься, что-то даже обсуждаешь, и это так радует.

Как радует и восхищает все, что так давно мечталось увидеть. Ведь вот перед глазами — Темза, столь часто меняющая свой уровень, Биг Бен, Парламент, Трафальгарская площадь, Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство, собор святого Павла, Тауэр и знаменитый мост... И конечно, классические английские парки и садики, красные телефонные будки и двухпалубные автобусы, характерные пабы и кэбы, кстати, на автомобилях номера на белом фоне спереди и на желтом сзади — для удобства дорожного контроля. Здесь очень дисциплинированные водители, все удивлялись, почему мы забываем на задних сиденьях пристегнуться ремнями. Стараются не превышать скорость. Впрочем, этому немало способствует “густая сеть” видеонаблюдения, корректно выявляющая нарушителей, — поторопились на таком-то перекрестке, и вам об этом сообщат по почте с просьбой оплатить немалый штраф.

Ни умом, ни взглядом не объять все те сокровища, что представляют Британский музей и Национальная галерея, музей Виктории и Альберта, Научный, Морской и многие другие, по которым мы только пронеслись легким туристическим галопом, замедляясь у избранных шедевров. Но, оказывается, достаточно даже прикосновения, чтобы зазвучали все эти мотивы истории и современности Великобритании. Заново влюбиться в полотна Тернера, переживать за Нельсона, смеяться афоризмам Черчилля, преклоняться перед любовью Альберта и Виктории, восхищаться английской королевой — почти каждой из них! “Не знаю лучшего способа бороться с болезнью, как игнорировать ее”, — великолепно, и это может сказать только очень сильная женщина! Недаром москвичка из нашей группы воодушевленно заявила гиду: “Теперь я понимаю, почему эта страна так стабильна, — здесь у власти женщины, а они по природе своей мироносицы и хранительницы очага”. “Интересная мысль, но очень женская, — заметила гид. — Думаю, все же главное в непреложности и строгом соблюдении законов как монархами, будь то мужчина или женщина, так и рядовыми членами общества”.

...Погулять по Пиккадили, заглянуть в Чайна-сити, у Буш-хауса окунуться в теплую волну ностальгии на мотивчик радиозаставки “Сева, Сева Новгородцев, город Лондон, Би-би-си” (это сейчас у нас вся музыка доступна, а в свое время без “Рок-посевов”, “Севаоборота” да джазовых программ Алексея Леонидова мы бы совсем оголодали). С детским восторгом наблюдать за марширующими гвардейцами.

Забавно, что именно в полном мрачноватых тайн Тауэре гид между делом нам сообщила, лукаво улыбаясь, такие подробности. Обходя посты шотландцев, которые тоже здесь служат, начальник караула может с помощью специального зеркальца на носке сапога или в руке заглянуть к ним под юбки — дабы убедиться, что под этой традиционной формой, как и положено шотландцам, больше... (производители белья отдыхают!) ничего нет, то есть абсолютно... В ином случае их могут даже наказать! Побалагурив на этот счет, мы не совсем поверили, но в этом нас потом убеждали и другие англичане. Еще повеселила табличка у неизменных для Тауэрского замка и преисполненных достоинства семи воронов (есть еще и восьмой — запасной). На ней на разных языках — предупреждение “Осторожно! Вороны клюются!”.

И дальше-дальше... Постоять у собора и в тени вековых деревьев у воды в религиозном Кентербери, пройтись по студенческому Оксфорду, немного знакомому всем нам по съемкам “Гарри Поттера”, и по королевской резиденции в Виндзоре, помахать виднеющемуся вдали Итону. Полюбоваться по пути обширными зелеными угодьями, этими английскими буколиками с великолепными лошадьми, собаками, с пасущимися овечками — да-да, совсем такими, как на знакомых живописных полотнах. И увидеть — как же без этого? — играющих в гольф взрослых, запускающих воздушных змеев детей... И все так живо, ярко, что и ты как будто воспаряешь ввысь подобно смеющемуся нарисованным ртом змею, — с такой же глупой от счастья улыбкой. К солнцу, которого здесь так удивительно много, к облакам... Кстати, более фактурных, живописных, я бы сказала, живых облаков никогда и нигде не видела. По цвету, форме эти обитатели океана небес удивительно переменчивы. Как, впрочем, и погода — только было солнце, вдруг стало прохладно и пошел дождь, и вновь — без привычного нам постепенного перехода — тепло и ясно, и так много раз за день.

Конечно, за всей этой сказкой чувствуешь и видишь не только поэзию, но и силу экономики, стабильность вечно молодого фунта стерлингов, невероятно удачное сочетание традиций и прогресса. И пусть, невольно сравнивая, думаешь, что 10—20 фунтов стерлингов (20—40 долларов) за входной билет в музей — плата по нашим меркам немалая (хотя во многие крупные музеи вход бесплатный). Но сказка от этого не становится менее прекрасной. Пожалуй, даже более притягательной. Например, глядя в королевской резиденции в Виндзоре на все эти экспонаты, мебель, утварь, регалии и украшения, время от времени участвующие в праздниках по особо важным поводам, понимаешь, что вся история здесь — живая. А когда, уже у обсерватории в Гринвиче, стоишь, как миллионы туристов до и после тебя, на нулевом меридиане, находясь одновременно в обоих полушариях, чувствуешь всю реальность возможности начать с нуля. Как там у Кришнамурти — “жизнь должна быть понята заново — в каждый ее момент”? Забавно, что так ясно осознаешь это так далеко от его родины. Что ж, ради этого мгновения тоже стоило посетить Великобританию.