Ярче солнца “горят” на лотке мандарины.
— Абхазские, самые сладкие, — убеждает продавец. — Попробуйте, женщина, на всем рынке таких не сыщете!
Нателе отломила дольку. Холодный сок больно ужалил зубы. Горечь разлилась во рту. Самый желтый “улыбался” наверху ящика. Женщина взяла фрукт. Вдруг красные пятна проступили на кожуре. Сжалось сердце. Отяжелевшая рука потянулась за следующим. Мандарин “утонул” в серой пыльной крошке. “Кровь и порох”, — пронеслось в голове Нателе.
— Не перебирайте, все фрукты хорошие! — возмутился лоточник.
— Кровь и порох, — прошептала женщина и отшатнулась в сторону.
Тяжесть упала на веки. Картина прошлого вновь захватила в плен измученное сознание. Этот сон наяву грузинка Закарая видит уже более десяти лет.
***
...Исхудавшими пальчиками Георгий хватается за сетку с продуктами, прижимает ее к груди, словно самую дорогую игрушку.
Сегодня женщине удалось достать для детей кукурузные лепешки. Правда, холодные. Но на бледном лице Жоры впервые за последние дни блеснула улыбка.
— Это была настоящая блокада. Ели одни фрукты, орехи, инжир. Даже хлеба не было, — вспоминает беженка из Абхазии Нателе Акакиевна. — Когда-то мы жили богато, а главное — мирно, пока...
Пока однажды вечером в Гали над воротами абхазских домов не зажглись лампочки. Для абхазцев этот свет означал неприкосновенность. А грузинские постройки, погруженные в темноту, подлежали уничтожению. Дома и улицы зачищали БТРами, танками, слышались автоматные очереди... А на еще теплых обугленных развалинах “светилась” оранжевая россыпь мандаринов. На яркую кожуру упали багровые брызги крови тех, кто их вырастил, тех, кто лежал теперь совсем близко, под завалами.
— Грузин, которые не успевали спрятаться, убивали, а их дома сжигали, — рассказывает моя собеседница. — Мы прятались в лесу. Жили в землянке в постоянном страхе, что вооруженные люди найдут нас и там, среди кустов. Наши мужчины вступали в армию сопротивления. В ее рядах воевал и мой старший брат Вахтанг. Он всегда был таким добрым, душевным, я не представляла, как брат будет стрелять, — делится грузинка. — Однако он не мог не взять в руки оружие.
Страшно, но людям, чтобы спасти себя и своих детей, надо было убивать. А еще вчера в соседнем доме абхазцы разливали им чай. Сегодня же выживал тот, кто успевал выстрелить раньше.
Однажды со стороны “зеленки” на дорогу вышли две женщины. Танк развернулся вслед удаляющимся фигурам. И вдруг из зарослей к бронированному чудовищу бросился мужчина. Грохот, яркая вспышка. Взрывная волна захлестнула еще чью-то жизнь. Вахтанг видел, как разорвало неизвестного героя. Мужчина принял удар на себя, но осколки снаряда догнали ночных отшельниц. Правда, женщины отделались царапинами.
— Наш дом чудом уцелел, и мы вернулись, — вспоминает Нателе. — Сидели тихо, лишний раз боялись появиться во дворе. Однако к нам все же пришли.
В два часа ночи в дверь постучали. “Хозяин, открывай, свои!” — донеслось с улицы. — “Родной, не открывай”, — заплакала женщина. И в этот миг двое вооруженных бородачей переступили порог.
— Они хотели забрать мужа, — рассказывает грузинка, — но я стала умолять не трогать его. Спасло то, что среди них оказался мой одноклассник. Только поэтому нас не убили.
***
Война переворачивает все и всех. Может показаться, что она меняет самих людей, превращает нежных и заботливых в жестоких, суровых толкает на самопожертвование. Но это не метаморфозы, просто такова природа человека. Смертельная опасность лишь обнажает ее.
Как-то раз Нателе вышла в город, чтобы связаться с братом. Шум на остановке заставил замедлить ход. Из окон и дверей полуразбитого пригородного автобуса падали люди. Одни двинулись прочь, другие пытались зацепиться изодранными в кровь ладонями за проемы, из которых торчали заостренные осколки стекла. Один раз в неделю эта старая машина следовала в деревню. Она была слишком мала, чтобы вместить всех желающих. Казалось, еще немного, и толпа разорвет металлический корпус. Нателе решила посторониться, пока автобус тронется. Вдруг женщина увидела, как на остановку выбежал вооруженный бородатый мужчина. А дальше стрельба и крики. Асфальт принимал на себя изрешеченных пассажиров. Нателе словно приросла к месту. От ужаса она не могла пошевелиться. Мгновение, и бандит перевел ствол в сторону грузинки. Нателе глядела на мужчину, а его оружие искало цель на теле случайной свидетельницы. Женщина ощутила, как в ногах не стало силы, а дуло заслонила темнота...
— Очнулась не скоро, в больнице вместе с ранеными. Я не знаю, каким чудом, но боевик не выстрелил в меня, — вспоминает тот случай моя собеседница.
— Дом сестры подожгли, теперь там вместо окон целлофан. Кусок хлеба ищут по всей деревне, — делится Нателе. — Молодым ребятам вообще тяжело. Племянник Давид тоже жил в лесу, как дикарь. Как-то не уберегся, его забрали, избивали, заставляли служить в абхазской армии. Но через дальнюю родственницу, которая работала медсестрой, удалось освободить парня. Давид очень изменился, стал молчаливый, замкнутый. Боится, что, если расскажет обо всем, что с ним произошло, станут угрожать родным.
В соседском дворе хозяин вырыл глубокий колодец. Нателе с мужем часто набирали у соседей воду. Она обладала особым живительным вкусом. Но однажды в этот колодец бородач сбросил хозяйку.
Люди бежали из города, из страны. Конечно, не все могли оставить дом, но она решила, что ради детей нужно уходить...
***
В большом потоке беженцев Нателе с двумя детьми села на судно. А потом — на поезде с несколькими пересадками добралась до Минска. Первое время женщина жила у брата Давида. Нателе довелось многое пережить, прежде чем она обрела новый дом здесь, в Беларуси.
— Неприятно иногда слышать вслед “беженка”. Беженцами ведь не рождаются, ими становятся, — замечает Нателе.
Но Нателе никогда ничего не просит, наоборот делится последним. Своих сыновей Гигу и Георгия воспитывает в нормах христианской морали. Нателе Акакиевна замечательно готовит. Белорусские соседи учатся у грузинки кулинарному искусству. В этом доме всегда много гостей. Приходят и абхазские друзья, которые тоже бежали сюда.
— Нормальным грузинам и абхазцам нечего делить. Нам всем нужно только одно — мир, — говорит Нателе Акакиевна.
...Над образом Девы Марии зажигается лампадка. Каждый день Нателе благодарит святую заступницу за тишину вокруг, за добрых людей, что рядом. Она склоняется перед иконой в молитве за Грузию и за свою вторую родину — Беларусь.
Ольга Косякова. Фото Валерия Харченко.
| 
