Пока что эта молодая семья проживает в домике-времянке. Но это не страшно. Рядом с времянкой уже поднялся большой, в двух уровнях, дом. Вот он на этом снимке. Геннадий, его жена Людмила и их сыновья, а за ними -- их дом. Хозяин строит его десять лет, и теперь остались только внутренние работы. До новоселья не так уж далеко -- может быть, года два. Или три.
Но и во времянке, построенной на скорую руку, тепло и уютно. Добродушно гудит в печурке огонь. Пахнет яблоками и медом.
Старший сын, Олег, собирался в школу. Младший, Денис, возился со своими машинами и строго поглядывал на гостя: отец и мать пригласили приехавшего из Минска корреспондента почаевничать и посадили его на то место, где обычно сидит Денис. Непорядок.
Чай пили с медом разных сортов, и я не переставал удивляться, что мед, оказывается, бывает настолько разным на вкус.
Фамилия Емельянович хорошо известна белорусским пчеловодам. В позапрошлом году Геннадий занял первое место на конкурсе “Лучший мед Республики Беларусь”. И в прошлом, 2006-м, тоже первое.
Ох хорош медок Емельяновича! Временно захватив табуретку Дениса, я не мог не задать Геннадию этот вот простой вопрос:
— Интересно, а как жюри определяет, чей мед лучше? Субъективное это, наверное, дело?
— Почему субъективное? — возразил пчеловод. — Сначала проводится лабораторный анализ. Определяется содержание воды, сахарозы, проводится радиометрическое исследование. Очень важная характеристика качества — диастазное число. Объяснять долго, главное — число это не должно быть ниже 7. У меня на последнем конкурсе был мед с диастазным числом 28,3. Специалисты всю эту цифирь смотрят, а потом дегустируют образцы меда, которые имеют лучшие объективные показатели. Чтобы на жюри не давил авторитет пчеловода, мед идет под номерами. В прошлом году члены жюри, скорее всего, не хотели ставить меня снова на первое место — надо же и других пчеловодов отмечать. Но когда раскрыли номер победителя, выяснилось: опять этот Емельянович!
Геннадий улыбнулся: “Я и сам не ожидал!”
Пришлось попросить налить еще кружечку чая. Шутка ли — 28,3! Когда еще попробуешь мед с таким диастазным числом?
— А вам самому какой мед больше нравится? — продолжал я свои расспросы. — Ну, гречишный там, липовый...
— Специализируюсь на полифлерном.
Заметив, что корреспонденту такой ответ не слишком-то понятен, Геннадий перешел к разъяснениям:
— Ну вот, к примеру, цветок, у него свой аромат. А вот — букет из разных цветов, в нем десятки ароматов. Поэтому и я составляю букет: вывожу ульи то к лесу, то на луг, то ставлю их в саду... Аромат меда при таком подходе богаче, и целебных свойств в нем, конечно, больше, чем просто в липовом или каком-нибудь другом монофлерном меде. Полифлерный — значит, собранный с разных медоносов. Стараюсь, чтобы пчелы собирали мед с дикорастущих растений — в них химии нет. И не надо спешить. Мед должен быть зрелым — то есть откачанным из медовых рамок, ячейки которых полностью запечатаны пчелами. А еще и на природу-погоду надо постоянно поглядывать: рвет паук паутину — к ветру, муравьи среди дня заделывают входы — к дождю... От погоды, конечно, сильно зависишь...
— А как вам нынешняя погода? Странная зима. Вон уже и медведь из берлоги вылез и не знает теперь, как зимовать дальше. А пчела-то как, не растерялась?
— Для белорусской пчелы такая зима опасна. К сведению: летом пчела живет месяц, а зимой — полгода. Обычно ульи приходится утеплять осенью. Мне пришлось этим заниматься в январе. Если бы утеплил раньше, это привело бы к раннему расплоду, к ослаблению семей, к опонашиванию медовых рамок.
— А что это такое — опонашивание?
— Дело в том, что в нормальную зиму пчелы терпят — не опорожняются. А при длительной зимовке, раннем расплоде есть риск опонашивания — от слова понос, извините. При опонашивании в ульях создается благоприятная среда для появления микробов, именуемых назема апис. От назематоза пчелиная семья погибает... Это только кажется со стороны, что зимой пчеловод отдыхает. Нагрузка, конечно, не такая, как летом, но зевать нельзя.
Геннадий учился пчеловодству в Малоберестовицком училище, Смиловичском техникуме, в Горецкой сельхозакадемии, но считает, что в этом деле образование — не самое главное.
— Раньше я не понимал, — говорил мне Емельянович, — почему так: каждый год техникум готовит два десятка пчеловодов, но из них по специальности потом работает только один или два. Теперь знаю: этому делу надо не только учиться, им надо жить.
А у него, собственно, так и получается...
Родился в деревне Негневичи Гродненской области. У отца, электромонтера, была пасека — около сорока пчелиных семей. В детстве помогал ему — дымил дымарем, снимал рой... Потом работал на колхозной пасеке, но она была маленькая, а хотелось Геннадию поучиться пчеловодческому делу на большом предприятии. Оставил родной дом, родителей, двух сестер и двух братьев и поехал работать в Барановичский пчелопитомник. Общежитие, неустроенный быт, но это все — мелочи. Главное — обретал опыт. Было там под его началом 70 пчелиных семей, за сезон пасека совершала 3—4 кочевки... Живое дело! Именно тогда, в годы работы в пчелопитомнике, Геннадий окончательно понял: “Это мое!”
А потом его, молодого специалиста, приметил директор филиала “Околица” птицефабрики имени Крупской и позвал к себе — создавать при филиале пчеловодческое подразделение. Так Геннадий и стал жителем Околицы — деревни, что недалеко от всем известных Раубичей.
Пасеку он поднял. В 1996 году она была признана лучшей в республике. Но вскоре после этого успеха пришел на птицефабрику новый генеральный директор... Случилось дождливое лето, пасека не дала прибыли, и директор ее продал. Часть ульев Геннадий купил и перевез к себе на подворье.
Сейчас он работает главным специалистом-пчеловодом на предприятии “Дипсервис”. Пасека — там, на работе. И пасека — здесь, дома...
...Однажды над Околицей летел пчелиный рой. Летел себе он, летел, а потом опустился во двор одного местного жителя. Этот человек накрыл пчелиный рой ведром и пошел к Геннадию, поскольку сам не знал, что с роем делать. Емельянович снял рой, посадил его в улей. Потом приходил еще — консультировал. И была у того человека, к которому во двор спустился рой, молодая соседка... Вот и получилось, что благодаря пчелам Геннадий познакомился со своей будущей женой — с Людмилой.
Цельный он человек. Все у него — одно к одному.
Конечно, Емельяновичи показали гостю свой семейный фотоальбом. Нет там снимков, сделанных на пляже. Но зато сколько веток с чудесными яблоками запечатлено! Сколько веточек с ягодами разными! А какие цветы! И какие великолепные тыквищи! А еще на снимках — их строящийся дом...
На участке Емельяновичей 60 деревьев — лучшие белорусские сорта яблок, груш, вишни... И еще Людмила выращивает десять сортов роз, пятнадцать сортов лилий, 40 (!) сортов тюльпанов и много еще чего...
— Столько цветов — чтобы пчелам было с чего мед собирать?
— Нет, — отвечала мне хозяйка. — Это чтобы было красиво.
Между страниц фотоальбома обнаружил я, между прочим, грамоту, выданную Емельяновичам 26 сентября 2006 года: “Первое место в районном смотре-конкурсе среди сельской молодежи на лучшую крестьянскую усадьбу”.
— Многие люди считают, что пасечник — непременно дедушка с большой белой бородой, — говорил мне Геннадий. — А мне тридцать шесть лет, так что до настоящего пасечника я еще не дорос.
Геннадий, как я понял, весьма строго оценивает нынешнее состояние пчеловодства в стране. С одной стороны — мед продается повсюду, и очень дешево, а с другой... “Я прихожу к выводу, — говорил мне Емельянович, — что пчеловодство и большая коммерция несовместимы. Дело идет к тому, что с медом может произойти то же самое, что случилось, например, с подсолнечным маслом: в меде не будет меда! Я знаю его настоящую цену. Ко мне приезжали коммерсанты — предлагали: будем под твоим именем мед продавать. То есть они хотят что-то там продавать, а называться это будет “Мед от Емельяновича”. Деньги предлагали. Я не согласился, потому что своим именем дорожу и за дело свое болею. Считаю, что пчеловодство нужно развивать, создавая сильные пчеловодческие клубы. И пусть эти клубы проводят медовые ярмарки с участием самих производителей — пчеловодов”.
Сам Геннадий является членом клуба “Белорусские пчеловоды”. Читает в нем лекции, заведует секцией матководства, пишет статьи для журнала “Хозяин”.
Рассказывая вам о Емельяновиче, автор этих строк вдруг, под конец рассказа, затревожился: что-то очень уж идеальный получается образ главного героя... Он и хранитель древнего ремесла, и высокообразованный специалист, и прекрасный семьянин, и честный трудяга. Дом строит, детей растит, сад посадил...
Почему автор затревожился? Да потому что отвык, как, наверное, и все мы, от идеальных образов...
Но Геннадий-то — здесь, перед нами, вот он на фотографиях, мы его мед едим. Не тревожиться надо, а радоваться. Хозяева на земле нужны, а Емельянович, конечно, настоящий хозяин. Без хозяина, сами знаете, не только ульи опонашиваются.
Уезжая из Околицы, я спросил у Людмилы:
— О чем мечтаете?
Она ответила:
— Мечтаю детей вырастить, воспитать их здоровыми, трудолюбивыми. Пусть будут такими, как отец.
И действительно, пусть таких Емельяновичей будет побольше. Будем мы тогда всегда с медом. И не только с медом.
Сергей Пятковский. Фото Валерия Харченко.
|
