Случайно слышала, как парень в троллейбусе говорил девушке, очевидно знакомой: "Не могу в последнее время ездить без билета -- знаю, что будет стыдно доказывать, почему так получилось. Даже проездной покупаю постоянно, зачем тратить свои и чужие нервы?" Для того чтобы взглянуть со стороны, как к этой проблеме относятся другие пассажиры, я провела несколько часов на линии "Восточный вокзал -- Серебрянка" в обществе сотрудников контрольно-ревизорской службы УП "Минсктранс".
За двумя “зайцами”
Мои спутницы Инесса Мурашко и Елена Миклашевская — ревизоры со стажем — за несколько лет стали, как мне показалось, неплохими напарницами. Одинаково быстро входят в троллейбус, одновременно пробивают при помощи компостера на белых квадратах бумаги контрольный оттиск и, оборачиваясь, почти в один голос произносят: “Добрый день! Готовим талончики на проверку!”
Сегодня понедельник. Городские рынки не работают, а это значит, что в сторону Серебрянки пассажиров едет немного — человек по 20—30 в каждой машине. Уже в первом троллейбусе “везет”: Елена машет мне рукой, мол, “зайцы”. Подхожу. Их как раз двое. Взъерошенные молодые парни явно обескуражены таким вниманием к себе.
— Нет талонов — платите штраф, — требует контролер.
— Нету у нас денег!
На предложение покинуть троллейбус ребята явно обижены, но ехать дальше под грозными репликами женщин-ревизоров и любопытствующим взглядом неизвестной девушки (то есть моим) — выше их сил. На первой остановке демонстративно покидают салон. В следующий раз та же участь постигает двух девушек-безбилетниц.
В троллейбусе № 41 — сюжет для грустного житейского анекдота. Немолодая худенькая женщина с усталым взглядом по требованию Инессы Мурашко рассеянно достает из кармана пальто талон.
— Да он же у вас пробит другим компостером! — восклицает ревизор.
Заметно, что сама женщина удивлена не меньше. Она забирает билет назад и, с сожалением ощупав дырочки на бумаге, произносит:
— Ой, это мой алкаш мне такой дал... Сейчас новый пробью.
Немного позже:
— Ваш билет?
— Нет билета.
— Очень плохо. Шесть тысяч двести.
В ответ молодой человек с папкой на коленях достает кошелек и покорно отсчитывает нужную сумму.
“Бывает же! Какой честный “заяц”!” — думаю я и спрашиваю:
— Не жалко было денег-то?
— Жалко! — выдыхает парень.— Но виноват же! Зато теперь еду с билетом...
Так и есть — кроме оплаты штрафа, безбилетник обязан был купить и талон на дальнейшую поездку.
“Раньше больше штрафовали!”
Мы на остановке. Подъезжает автобус, и через окна видно, как в считанные секунды 5 человек вскакивают с мест и пробивают свои талоны. Входим в салон. Контролеры смеются:
— Ну вот и хорошо, образцовые пассажиры!
Не будем судить строго, правда? Может, это уже рефлекс такой выработался у минчан — вспоминать о плате за проезд при виде синей форменной жилетки на приближающейся остановке.
— Однажды история была, — рассказывает мне в одном из автобусов Инесса Мурашко. — Входим в троллейбус, прямо у меня на глазах мужчина щелкает компостером и так гордо протягивает мне... прокомпостированный чек. Представляете, как я его напугала, если он уж и не смотрел, что именно пробивает!
Оштрафовать кого бы то ни было сейчас не так просто. Удерживать пассажира в автобусе нельзя, а наряд милиции контролер вызовет только в крайнем случае — если кто-то начинает хулиганить, оскорблять. Да и безбилетник безбилетнику рознь. Один тихонько объяснит ситуацию и попросит извинить, другой — нахамит вслед и попросит документы. На этот счет надо немного пояснить: в сумке у каждого контролера только одна бумага — наряд-задание. Это чисто рабочий лист, в котором ревизор отмечает свои передвижения на линии, отчитывается о проделанной работе. Эта бумага не имеет отношения к пассажиру. Так что для нас (вспомним слова кота Матроскина: “усы, лапы и хвост — вот мои документы!”) признаки контролера — униформа “Минсктранса” и бейдж на ней.
Кстати, о бейджах. Больше не буду удивляться, почему на них не указывается фамилия контролера — только идентификационный номер.
— У нас был случай, — рассказывает Елена Миклашевская, — наш работник оштрафовала пассажира. Так он по информации на удостоверении нашел в Интернете ее адрес, подкараулил вечером и “поговорил по душам”. Теперь мы так не рискуем.
Рациональное предложение
В этот день я поездила с контролерами всего часа два. Говорю “всего”, потому что боюсь представить, как они себя чувствуют в конце рабочего дня. Жаркое, почти летнее солнце. Духота в салоне. Постоянное нервное напряжение. Необходимость доказывать очевидное (ведь все согласятся, да?) — за проезд нужно платить.
— Вам плохо? — спрашиваю, увидев, как одна из моих спутниц, пошатываясь, отступает в тень остановки.
— Давление. Сегодня ночью “скорую” вызывала. Да ничего, уже полегче.
На мой вопрос, есть ли у ревизоров льготы на проезд в общественном транспорте, женщины отвечают:
— Только во время работы. Да вы знаете, не ездим мы никуда. За день накатаешься до тошноты. Потом уже или пешком, или на метро.
— Ага, зато домашним хорошо: пришла мама усталая — никого не ругает, вообще ни с кем не разговаривает, — шутит Елена Миклашевская.
В конце нашей встречи уже мои собеседницы задали мне вопрос:
— А вы сами без билета ездите?
— Иногда бывает...
А сама при этом думаю: студенты — народ небогатый. И тут же ловлю себя на мысли, что это все-таки никудышное оправдание.
В конце дня слышу с рекламного экрана в метро объявление: “Если бы все оплачивали проезд — билеты были бы дешевле!” Пассажиры, может, сорганизуемся, хотя бы на месяцок, — проверим?
Снежана Инанец. Фото Владислава Босько.
| 
