Роковые "кресты"

Припарковав свою машину недалеко от минского гипермаркета, Вадим Югов внимательно наблюдал за шикарным джипом. Все шло по плану: из магазина вышел молодой мужчина с сумкой, сел за руль авто, попробовал тронуться с места. Буквально через минуту он выскочил из джипа и начал осматривать шины. Постояв немного возле заднего колеса, предусмотрительно проколотого Юговым, достал “запаску” и стал его менять.

— Давай, Кефир, твой выход, — сказал Югов пассажиру со шрамом на щеке — Максиму Никифорову. Максим кивнул и вышел из машины Вадима. А всего через несколько минут вернулся с той самой сумкой, которую заботливо таскал с собой повсюду владелец джипа.

Так начался очередной рабочий день двух друзей-”барсеточников”. Семь лет они легко водили за нос полицию Польши и Германии — ни разу не попались. Действовали всегда по одной простой схеме: выслеживали дорогие авто, прокалывали колесо, а пока хозяин ставил “запаску”, крали с переднего сиденья портмоне, барсетки или кошельки. Опыт показывал: в сумках владельцев крутых тачек всегда было чем поживиться. В Польше и Германии друзья “заработали” столько денег, что, перебравшись жить на родину, построили возле Минска два шикарных коттеджа. В Беларуси Кефир и Вадим решили продолжить свой “бизнес”. “Барсеточники” были уверены, что они неуловимы.

— Слушай, Кефир, а чего это? — вытащил Югов из сумки владельца джипа кляссер с монетами и медалями. — Тут денег нет, только копейки.

— Не знаю, наверное, коллекция какая-то дорогая. Не зря же он ее везде с собой тягал. Давай-ка съездим к какому-нибудь специалисту. Может, купит, — поделился соображениями Кефир.

В тот же день “барсеточники” поехали в Могилев на “парапет” — место, где собираются нумизматы. Для начала решено было попробовать продать часть коллекции. Долго покупателя искать не пришлось: Яков Шмульке быстро прикинул, сколько стоят раритетные “копейки” и польские “кресты”. Он так же быстро смекнул, что о реальной цене коллекции здоровяк со шрамом на лице и не догадывается.

— Десять тысяч за каждый “крест”, — предложил Яков. Обрадованный тем, что покупатель на краденое все-таки нашелся, Кефир не только продал то, что привез с собой, но и предложил подвезти Якову остальную часть коллекции.

— Хорошо, везите, — одобрил предложение Шмульке. — Только у меня условие: прихватите свой паспорт, без него ничего покупать у вас не стану.

— Привезу я паспорт, — махнул рукой Кефир. — Но и у меня условие: не везите коллекцию на продажу в Минск. У меня там родственники живут, которые монеты и медали забрать хотели, когда дядя умер. А он мне всю коллекцию завещал. Так что родственники прав на нее не имеют, но мало ли что...

— Не повезу я продавать, — уверил Никифорова Яков. — Я же для себя покупаю. Для души, так сказать.

Но Яков Шмульке свое слово не сдержал. Через шесть дней после того, как Максим Никифоров привез остальную часть коллекции и паспорт, Яков отправился в Минск, прихватив с собой две медали и пару “копеек”.

— В столице больше дадут за “кресты”, — рассудил расчетливый могилевчанин, который не собирался оставлять коллекцию себе. Прямиком с вокзала Шмульке пошел в ДК железнодорожников, где собирались коллекционеры.

— Скажите, а кто может проконсультировать меня по польским “крестам”? — поинтересовался Яков у одного из нумизматов.

— О! Это к Анатолию Адамову, он у нас как раз по “крестам” специализируется, все о них знает, — ответил коллекционер. — Идемте, я вас проведу.

Через несколько минут Якова познакомили с молодым мужчиной. Он подробно рассказал Шмульке о каждой из наград.

— Откуда вы так много знаете об этих “крестах”? — изумился коллекционер из Могилева.

— А это, дорогой, мои “кресты”, — огорошил его Анатолий. — Их у меня почти неделю назад украли...

С перепугу Яков Шмульке на месте отдал Адамову все, что привез для продажи. Вдобавок он назвал Анатолию паспортные данные Кефира, а Адамов сообщил их в милицию.

Сотрудники милиции установили за Максимом Никифоровым слежку, чтобы взять с поличным. Долго ждать не пришлось. Через несколько дней Кефир и Вадим по отработанной схеме вытащили из машины, припаркованной у сбербанка, барсетку с 19 миллионами рублей. Югова и Никифорова быстро скрутили.

На следствии Кефир твердил, что о его “работе” Вадим не знал. Максим знал, что ему в любом случае придется сидеть за решеткой, а вот Югова необходимо спасать. У друзей была давняя договоренность: если они попадаются, то кто-то один берет всю вину на себя, чтобы другой мог остаться на свободе и кормить две семьи — свою и товарища.

Возможно, Вадиму и удалось бы избежать наказания, но Кефир узнал, что Югов, которого он считал лучшим другом, обманывал напарника. В сумке Анатолия Адамова были не только монеты и “кресты”, но и дорогой цифровой фотоаппарат, который Вадим взял себе. Кефиру об этом он ничего не сказал. А из барсетки, что друзья украли последней, Югов незаметно для Никифорова положил в карман 2 миллиона.

Предательства Кефир не простил. Он сознался, что “работал” с Юговым вместе. Дело друзей-”барсеточников” передано в суд.

***