За вами наблюдают

“Вечной утопленницей” оказывается пластиковый манекен. Надо сказать, довольно странный. Имея безрукое и безногое “тело” с признаками существа скорее мужского пола, ОНО улыбается ярко-алыми губами, нарисованными лаком для ногтей. На шее манекена красуются петли из веревки.

— Эта барышня помогает водолазам на тренировках. Мы ее регулярно топим и так же регулярно спасаем. Привязываем грузики к веревке, завязанной на шее, и опускаем манекен на дно, в том самом месте, что огорожено буйками. А потом водолаз “утопленницу” пытается вытащить за полторы минуты, — поясняет Виталий.

— И как, похоже на спасение настоящего человека? — интересуюсь я и кошусь на двуполое существо.

— В принципе да. Но с живыми людьми сложнее — иногда они начинают отбиваться от водолаза, когда он их спасает. Просто тонущий не понимает, кто и куда его тянет. Опять же паниковать начинает. Часто спасать приходится пьяных, читай — неадекватных, людей. Они — вообще отдельный разговор. Умудряются утонуть там, где вода еле-еле до груди достает. В этом купальном сезоне на таком мелководье сначала погиб парень, потом — девушка. Оба молодые были: ему — 26, ей — 22. Жить бы им еще и жить, так нет — пьяными купаться полезли!

— А недавно пьяные мужчина и женщина решили на лодке по Комсомольскому озеру прокатиться, — присоединяется к нашему разговору Андрей Головня, дежурный по спасательной станции. — Как они “догадались” с собой в этот вояж еще и ребенка прихватить — непонятно. Так вот, малыш выпал из лодки, начал барахтаться в воде, кричать. Мать прыгнула за ним. Взяла на руки, вытянула их над головой и пытается малыша в лодку забросить. Не получается у нее. Я увидел это, даже костюм водолаза не надел — сиганул в воду в шортах и майке. Доплыл до тонущих и обоих спас. Знаешь, что меня поразило? Мужчина, который сидел в лодке, за все это время даже не шевельнулся. Он молча наблюдал, как его женщина и ребенок тонут. Я не выдержал и наорал на него матом. Так он вместо того, чтобы “спасибо” сказать за то, что я его семью спас, пришел на станцию и начал меня обвинять. Мол, оскорбил я его.

— Ну это, наверное, единичный случай. Благодарят же люди вас за спасение?

— Редко, — отвечает Андрей. — Только пару человек “спасибо” сказали. Хотя один раз мужчина, которого мы спасли, в знак благодарности ящик коньяка принес.

— А молодежь часто работенку вам “подкидывает”?

— Ага, — улыбается Андрей. Видно, вспомнил что-то. — Тоже недавно было. Два парня и две девушки выплыли на лодке на середину озера. И тут кому-то пришла в голову “гениальная” идея — раскачать судно. Качали они лодку из стороны в сторону, пока она не перевернулась. Девушки, которые плавать не умели, оказались “накрыты” судном. И тут я наблюдаю такую картину: парни вместо того, чтобы спасать своих красавиц... поплыли к берегу. Кричу им: “Что ж вы девушек бросили?” А они не реагируют, гребут и гребут к земле. Пришлось девчонок нам спасать. Привезли их на станцию, спрашиваю: “Неужели еще будете с этими парнями встречаться?” А они почти в один голос: “Нет! Никогда!” Самое интересное, что парни на Комсомольском озере больше не появлялись.

— А хочешь, мы тебе остров Любви покажем? — предлагает Андрей. Оказывается, остров под таким названием есть не только на Минском море. Комсомольское озеро тоже имеет свой амурный уголок. — Об этом месте немногие знают. В принципе, это — остров для “своих”. Спасатели здесь праздники отмечают. Хотя, если “залетные” на остров приплывают, мы не против. Пускай отдыхают...

Садимся в катер спасателей и всего через несколько минут оказываемся на кусочке суши посреди Комсомольского озера. Действительно, остров Любви можно было бы назвать идеальным местом для шашлыков: большая полянка, деревянные столики и скамейки, мангал. Только вот товарищи “свиньи”, которые гостили здесь накануне нашего приезда, сделали все, чтобы загадить остров. Порванные полиэтиленовые пакеты, обрывки газет, смятые пластиковые стаканчики, остатки еды... Может, зря так лояльно относятся спасатели к “залетным”? Водолазы-то, небось, убирают за собой. Знают, что вернутся.

Кроме спасения утопающих, водолазы занимаются и другими делами. Например, расчищают дно озера. Конечно, выгребают оттуда по большей части ил, но случается находить и совсем неожиданные предметы. Виталий в прошлый раз нашел браслет и нож. А на днях водолазам пришлось “прошерстить” дно в поисках почти ящика водки — очередная лодка с компанией навеселе перевернулась.

— А людей вы не предупреждаете, что в озере вода грязная, значит, купаться нельзя? — спрашиваю я, ибо замечаю плескающуюся детвору на противоположном станции берегу.

— Предупреждаем иногда, хотя в обязанности это не входит, — отвечает Виталий. — К сожалению, чаще всего наши предупреждения никто не слушает. Кивают головой, мол, конечно нельзя, знаем, а детей на берег не зовут почему-то.

Еще приходится спасателям следить за любителями плавания на глубоком месте. Вначале таких отдыхающих просят держаться поближе к берегу. Но, как правило, просьбы не выполняются. Тогда спасатели применяют секретное оружие — хитрость. Подплывают к человеку, который слишком далеко заплыл, сажают его в катер спасателей и отвозят на станцию. Там говорят, так, мол, и так, нарушили вы закон. Теперь придется заплатить штраф — десять базовых величин. Для серьезности спасатели берут какой-нибудь “левый” бланк и заполняют его. Нарушитель клянется, что больше не станет заплывать далеко. Да что там — вообще неделю в озере не будет купаться! Спасатель “прощает”.

— И что, срабатывает эта уловка? — сомневаясь, спрашиваю я у Виталия.

— Еще как! Люди тише воды, ниже травы становятся, — заверяет меня он. — Знают, что за ними наблюдают.

НА СНИМКАХ: спасательная станция на Комсомольском озере; та самая “вечная утопленница”; в катере спасателей; водолаз-спасатель.