Три тайны Минска

Городище самого князя находилось на реке Менке, от коей и получил свое название город. И по сей день валы древнего менского детинца впечатляют своим величием, но находятся не на берегах Немиги или Свислочи, а в городском поселке Городище, за 15 км от участка кольцевой дороги у микрорайона Малиновка.

Что же имел в виду древний историк, говоря о битве менчуков с киевским воинством? Как мне думается, в восприятии тогдашних летописцев вся территория Менского княжества, находящегося в подвассальном положении, в зависимости от могущественных и амбициозных соседей — как полочан, так и киевлян, ассоциировалась с именем самого князя Глеба Менского, известного рыцаря раннего Средневековья. И тем более — с крупной битвой, которая (вне зависимости от того, где могла произойти — или в самом городе, или в его окрестностях) имела колоссальное политическое значение для древнеславянского мира.

Сам летописец вряд ли был на месте сражения, а территория княжества не превышала размеров современного Минского района. Поэтому можно предположить: древний автор сделал гениальную ошибку, впервые “вспомнив” о существовании Менской земли в связи с серьезными военно-политическими событиями, но неправильно назвав само место битвы. Ибо, как можно догадываться (это подтверждают и археологические раскопки), современный центр белорусской столицы был в то время не более чем хорошо укрепленным деревянным замчищем на пути перед самим городом. Там не только жил уже “военный люд”, но и развивалась хозяйственная деятельность, общественная жизнь. Эту же версию подтверждает и сам летописец: оборонительный бой вело менское воинство, но сама битва была не на реке Менке, а “на Нямизе”.

Не стоит сомневаться и в стратегическом таланте князя Глеба, который предпочел дать бой превосходящим силам противника не у стен “княжеской вотчины”, а в хорошо подготовленной для военных действий крепости. Может быть, факт самого сражения привел талантливого стратега к мысли и о переносе города в географически более выгодное место: район слияния Свислочи и Немиги, где и защищаться намного проще с превосходящими силами “патронов”. А название, связанное с именем основателя, закрепилось и за новым местом.

Как известно, все древние белорусские города — на высоких взгорьях: Вильня (ныне Вильнюс), Гародня (Гродно), Берестье (Брест), Полоцек (Полоцк)... И Менск, хоть он и не стал в старые времена серьезным политическим центром, не был в данном случае исключением. Наши предки знали, где строить свои поселения, большинство из которых существуют и по сей день.

Не последним является и тот факт, что, исходя из логики самой летописи, отражавшей в первую очередь главные военно-политические события центрально-европейских земель и существовавших на них древних славянских государств, автор “Повести временных лет” (именно так проходит в современном русском переводе научное название этого документа), скорее всего, стремился заявить фигуру самого князя Глеба, чем обстоятельства и место битвы. В старые времена, как показывают летописные источники, сам князь ассоциировался с образом сверхчеловека, чуть ли не апостола, а его воле приписывалось божественное провидение. По существу сама личность княжеского или королевского рода отождествлялась с “присутствием Бога на земле”.

Считаю, что имя нашего великого соотечественника должно быть увековечено не только в бронзе, но и в названии одного из центральных проспектов или одной из улиц родного города. К примеру, у наших соседей-литовцев центральный проспект Вильнюса назван именем великого князя Гедимина — не только отца белорусской, а также и летувиской держав, но и основателя нашей исторической столицы.

НА СНМКЕ: древний Минск по рисунку С.Мусинского.