В Никарагуа и обратно

Можно сказать, что Чинандега — город контрастов. Если в центре дома хоть и плохенькие, но зато каменные, все окраинные районы сплошь выстроены из... картона. При строительстве нового жилища тут поступают просто: берут картонные коробки из-под бананов и других фруктов, режут их на куски, из которых изготавливают стены. Крышу делают из тростника. Двери и окна не обязательны. Самое главное, чтобы крыша не текла. Дожди здесь идут по расписанию. Почти всегда начинаются на рассвете и заканчиваются к полудню.

При этом температура воздуха держится около сорока. Правда, иногда бывает и ниже. Как-то меня пригласили посетить новую местную больницу. Чинандегцы ею очень гордились. Она была до отказа забита больными. Я спросил: может, случилась какая-то эпидемия? Нет, пояснил мне главврач, люди попадают в больницу с холодными обмороками. В те дни резко похолодало. Температура воздуха упала до... плюс 25 градусов. Но в тот сентябрьский день, когда я приехал в Чинандегу, ртутный столбик поднялся гораздо выше сорока градусов. Однако солнце палило не так нещадно, как, например, в Ташкенте. Воздух здесь достаточно влажный, и это скрадывает впечатления от жары.

Агнесс сказала, что гостиницы в городе прескверные, поэтому мы поселимся в доме местного адвоката, который любезно согласился предоставить нам пару комнат. Адвокат Луис Карлос жил вместе с женой в доме напротив мэрии, в которую я ходил каждое утро. На выходные из соседнего города Леон приезжал сын Алехандро с семьей. Тогда дом наполнялся детскими голосами. В остальное время здесь царила почти полная тишина. Клиенты приходили к стареющему адвокату редко, они уединялись в библиотеке и о чем-то тихо разговаривали.

Кажется, почти полноправными членами семьи был пес по имени Colonel, по-русски Полковник, и кот Major, то есть Майор. Полковник все время лежал в библиотеке, иногда на большом крыльце. Младший по званию кот вел более активный образ жизни.

В доме адвоката был также маленький обувной магазинчик. Однако покупатели заходили в него еще реже, чем приходили клиенты к адвокату. Поэтому хозяйка почти все время проводила на кухне, где ей помогали две приходящие служанки. Крошечный открытый дворик был наполовину засажен большими цветами. В первый день мне дали отдохнуть после перелета. Потом начались трудовые будни. С утра я приходил в мэрию, которая называлась алькария. Здесь меня встречала переводчица — русская девушка по имени Оля. И вместе мы обычно долго ждали, когда придут остальные мои сопровождающие.

В Чинандеге никто никуда не спешит. Если назначали выезд, к примеру, на 9 утра, это означало, что часов в 10, а то и в 11 выедем на съемки. Сначала я тихо возмущался, потом привык. Сидел вместе с Полковником на крыльце адвокатского дома и наблюдал за жизнью мэрии. В дверях ее все время стоял полицейский, но он никого не останавливал и ни у кого не требовал документы. Может быть, думал я, именно из-за такой непунктуальности и неспешности они делали свою революцию ровно два десятилетия. Но так и не доделали.

Впрочем, в те дни революцией и не пахло. Казалось, все давно забыли об этом. Страна жила своей очень даже мирной жизнью. В чем я убедился во время наших поездок в окрестностях Чинандеги. Обычно, кроме переводчицы Оли, со мной ехала зачем-то компания в составе пяти—десяти человек. Руководила всеми экспедициями голландка Агнесс. Оказывается, Чинандеге помогают не только голландцы, которые строили здесь большой крытый рынок, но и немцы, американцы и даже японцы. Одни проводили линии электропередачи, другие строили маленький мясокомбинат, третьи — дороги в пригородных деревнях. Оля по основному месту работы была зоотехником в одной из крупных сельскохозяйственных фирм. Как специалист зарабатывала очень даже неплохо — около двух тысяч долларов в месяц. Для Никарагуа это просто фантастические деньги. Простые люди здесь зарабатывают около пятидесяти долларов в месяц.

Оля родом с Кубани. Когда-то вышла замуж за никарагуанского студента. В то время почти во всех вузах СССР учились ребята из этой страны. Вместе с мужем приехала на его родину. Здесь у них родился сын. С мужем развелась. Мечтала накопить денег и уехать с сыном в США или Канаду. Поэтому, видимо, Оля не отказывалась ни от какого дополнительного заработка, Как она сказала, за перевод ей заплатили очень даже неплохо. Правда, сколько — не сказала. Вместе с тем, видимо, ей было просто интересно вспомнить родную русскую речь, пообщаться с ее носителем, то есть со мной. Впрочем, на свою родину она возвращаться не собиралась, даже особо и не интересовалась тем, что происходит в странах бывшего СССР. Телевизионных каналов в наше время везде хватает, в том числе и российских.