В Никарагуа и обратно

Вместе с Олей мы подошли к местным механизаторам. Они как раз загружали сеялки зерном. Грязные рубашки и старые штаны на них были точь-в-точь как у наших. И вообще они во всем напоминали белорусских трактористов, с той лишь небольшой разницей, что говорили сугубо на испанском.

Самым разговорчивым оказался тракторист Ригоберто Рио Флорес. С помощью Оли я задал ему несколько вопросов, на которые получил исчерпывающие ответы.

Ригоберто сначала рассказал о кооперативе, в котором он работал. Кооператив почему-то назывался “Индустриальное предприятие”. Я спросил, почему? Ригоберто показал на белорусские трактора, и я понял, что именно благодаря им предприятие стало индустриальным.

Кооператив владел и арендовал около 2,5 тысячи гектаров земли. На ней выращивали в основном сорго и сахарный тростник. Картофеля, который когда-то Колумб привез в Европу из Америки, среди возделываемых культур почему-то не значилось. Может быть, тогда Христофор пожадничал и вывез весь картофель, включая семена? Не знаю. Но факт остается фактом: картофель на этих благодатных землях не выращивали. В кооперативе работали около ста человек. Как и в наших сельхозпредприятиях, был небольшой управленческий аппарат, который здесь назывался почему-то бюрократическим. Но, видимо, в хорошем смысле этого слова.

Как и у нас, в страду трактористы работают по 12 часов в день. Но поскольку страда здесь всегда, нет тут в отличие от нас ни весны ни осени, разве что на календаре, битва за урожай идет перманентно.

Ригоберто с наслаждением вспоминал времена, когда у власти были сандинисты. Конечно, постреливали тогда нередко, зато, по его мнению, можно было не думать ни о чем. Электричество и вода в деревне — бесплатные. В магазинах хотя было и не густо, зато дешево. За хорошую работу давали телевизоры, причем совершенно бесплатно. Прямо как у нас во времена широкого развертывания соцсоревнования.

Ригоберто похлопал своего “железного” коня по дверце. По его мнению, эта машина совершенно чудесная.

Для справки: когда-то много лет назад СССР сделал Никарагуа поистине царский подарок — бесплатно поставил революционному правительству аж 10 тысяч тракторов “Беларус”. С тех пор шли годы, менялись правительства, вырастали новые поколения никарагуанцев, но одно было неизменным. На полях работали все те же белорусские трактора. Правда, их со временем становилось все меньше и меньше. Сначала из трех собирали два, потом из двух — один. Тракторист почему-то обратился ко мне (наверное, больше не к кому было) с просьбой прислать им немного запчастей. Тогда на этих почти вечных тракторах они протянут еще с десяток лет. Тут я вспомнил незабвенного Козлевича с его “Антилопой”, но Ригоберто, видимо, не читал великого произведения Ильфа и Петрова.

Затем мы перешли на темы большой экономики. Ригоберто объяснил мне все популярно. Американские “Джон Диры” они не могут купить, не по карману. Кредит в банке также взять нельзя — попадешь в долговую яму. Можно продаться крупным землевладельцам, но и это не выход — тогда кооператив потеряет все свои земли. По мнению тракториста, самым лучшим выходом было бы покупать новые белорусские трактора в лизинг. На несколько лет. Отдавать долг можно деньгами, но лучше сельхозпродукцией. Об этом всегда можно договориться. Ригоберто посмотрел на часы. Сеялку уже загрузили, и нужно было двигаться. Он с надеждой на скорое сотрудничество с белорусской стороной пожал мне руку. Трактор через минуту скрылся в облаке пыли. Откуда она берется, если тут ежедневно идет дождь, я так и не понял. Видимо, все объясняется просто: там, где белорусские трактора, там и пыль. Они неразлучны...

Вот такая у нас состоялась экономическая беседа. Интересно, что Ригоберто совсем не удивился, откуда у подножия вулкана взялся белорус с видеокамерой. И, на всякий случай, изложил ему свое видение экономического сотрудничества. Похоже, думал об этом давно.

Далее наш путь лежал в маленькую деревеньку, которая расположилась у подножия того же вулкана. В ней была всего единственная улица, но какая! Она представляла собой одну сплошную канаву. Никакая машина, даже армейский вездеход на гусеницах, не могла бы ее преодолеть, да и таких попыток при жизни сельчан не встречалось. Единственным транспортом, надежным и неприхотливым, были мулы.

В этот момент опять пошел тропический ливень. Дорога-канава тут же наполнилась водой. Однако мулам это не мешало. Медленно, но верно они шагали в гору со связками тростника на спине.

Голландцы планировали подарить деревне главную улицу, по которой можно будет ездить на автомобилях. Правда, даже самого захудалого автомобиля ни у одного жителя деревни в тот момент не оказалось. Но это, как говорится, дело поправимое...

Интересно, что картонные стены домов совершенно не страдали от ливня. Спасали плотные и большие тростниковые крыши. Они изготавливались таким способом, что потоки воды быстро скатывались по ним, не попадая внутрь домов. Обычно такой дом состоял из двух-трех комнат. Обстановка самая простая. Из мебели — между стенами висели гамаки — по числу членов семьи. Обычно больше десяти. В них спят ночью и отдыхают днем. Зато практически в каждом доме были телевизоры.