Недавно армия Ливана провела спецоперацию, в результате которой был полностью взят под контроль лагерь палестинских беженцев Нахр аль-Барид на севере страны. Ливанский премьер Фуад ас-Синьора назвал это событие “самой большой победой Ливана над терроризмом”. А гибель сотен людей в ходе этой боевой операции засвидетельствовала, что данные столкновения стали самым кровопролитным внутренним конфликтом в стране после окончания здесь в 1990 году 16-летней гражданской войны. Закономерен вопрос: является ли эта победа ливанской армии над террористами окончательной? Или все мы сегодня являемся свидетелями появления новой “горячей точки” на нашей планете?
Сейчас в 4-миллионном Ливане проживает около 400 тысяч палестинцев, более 220 тысяч из которых размещаются в 13 лагерях беженцев. Палестинское присутствие на ливанской территории — это итог палестинской войны 1948—1949 годов, когда в Ливане оказались не менее ста тысяч беженцев, а также арабо-израильской войны в июне 1967 года.
Эти лагеря до сих пор функционируют по своим внутренним законам, которые были прописаны в “Каирском соглашении” арабских стран в 1969 году, где содержалось положение о том, что “ливанская армия не может входить в лагеря палестинских беженцев”. После арабо-израильской войны в октябре 1973 года Ливан стал едва ли не единственной площадкой деятельности вооруженных палестинских формирований, выведенных тогда с территории Сирии и Иордании. И еще в апреле 1975 года присутствие этих формирований стало одной из “искр” начавшейся тогда в Ливане гражданской войны.
Заметим, что разоружения данных палестинских группировок требует резолюция Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, принятая в 2004 году.
Бейрут, да и все международное сообщество, весьма беспокоит тот факт, что в условиях автономного статуса в этих лагерях в последнее время заметную активность стали проявлять радикальные группировки, которых подозревают в связях с пресловутой “Аль-Каедой”. Вот и лагерь Нахр аль-Баред, где до недавнего времени проживали более 30 тысяч палестинцев, стал базой исламского формирования “Фатх ислам”, впервые о котором заговорили два года назад. В феврале этого года на него возложили ответственность за подрыв двух автомобилей в христианском районе Бейрута.
А 20 мая солдаты ливанской армии вообще вступили в бой с боевиками этой группировки в городе Триполи, где исламисты попытались ограбить банк, а потом укрылись в лагере беженцев. Потребовалось более трех месяцев осады этого населенного пункта, чтобы добить “Фатх ислам”. Но при этом погибли более трехсот человек, десятки тысяч людей снова стали беженцами, а Международный комитет Красного Креста назвал события вокруг лагеря Нахр аль-Барид “гуманитарной катастрофой”.
Кстати, в начале июня ливанской армии пришлось вступить в бой с палестинскими боевиками из еще одной радикальной группировки — “Джунд аль-Шам”, тесно связанной с “Фатх ислама”, — в окрестностях другого лагеря беженцев — Айн аль-Хилва на юге Ливана, где проживает более 80 тысяч человек. Правда, здесь пламя конфликта удалось быстро погасить, но “угли”, как говорится, остались.
Сразу после завершения недавней операции в лагере Нахр аль-Баред ливанское правительство объявило, что полностью разрушенное поселение беженцев будет отстроено заново, но действовать здесь отныне будет власть “только ливанского государства”. Фактически Бейрут прозрачно намекнул, что намерен отойти от “Каирского соглашения” и взяться либо за депортацию, либо за интеграцию обитателей лагерей беженцев в ливанское общество, где сегодня, как известно, с немалым трудом уживаются конфессии христиан, шиитов, суннитов, друзов, и которое сегодня, накануне президентских выборов, и без того раздирается внутренними противоречиями.
Конечно, больше всего в этой перспективе палестинцы опасаются нового изгнания. Ведь тогда их положение станет еще ужаснее. И это может стать причиной того, что они в массовом порядке с оружием в руках, которого у них хватает, станут под знамена новых радикальных формирований, что на деле будет означать начало новой гражданской войны в Ливане и, следовательно, появление новой “горячей точки” на Ближнем Востоке.
Борис Залесский.
|
