Первый заместитель Ягоды и Ежова

Яков Саулович Агранов хотя и оставался в тени, сделался влиятельнейшим работником системы террора в Советском Союзе на многие годы. Он специализировался на работе с интеллигенцией, вышедшими из фавора старыми большевиками. Агранов лично допрашивал интеллигентов старой формации (историка Мельгунова, поэта Гумилева). Он отвечал за расследование Тактического Центра, дела Таганцева, крестьянского восстания Антонова на Тамбовщине, процессов правых эсеров, Якова Блюмкина, Промпартии и Трудовой крестьянской партии.

Именно Яков Агранов подготовил список интеллигенции, высланной из Советской России в 1922 году. Все это время он вел активную общественную жизнь в художественных кругах, где был известен как Янечка. Под надзором Агранова на Лубянке допрашивались Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков, Тухачевский, Уборевич, Примаков. Именно он вел расследование убийства Кирова, где явной целью было не выяснить обстоятельства, а скорее скрыть истину.

Уже в 24 года (в феврале 1918-го) он занял ответственную должность секретаря Совета Народных Комиссаров РСФСР. С мая 1919 года по совместительству Яков Агранов работает особоуполномоченным Особого отдела ВЧК. Затем занимал ряд ответственных должностей в ВЧК-ГПУ.

С февраля 1933 года он уже заместитель председателя ГПУ Вячеслава Менжинского. В 1934-м Яков Агранов назначается на ответственный пост 1-го заместителя народного комиссара внутренних дел СССР. Фактически он стал правой рукой двух печально знаменитых наркомов — сначала Ягоды, а затем — Ежова. Одновременно занимал должность начальника Главного управления государственной безопасности НКВД. Его избирают членом Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) и членом ЦИК СССР. В 1935 году был удостоен высокого звания комиссара госбезопасности 1-го ранга, что соответствовало в то время нынешнему званию генерала армии или маршала рода войск.

Вместе с Лениным Агранов в качестве секретаря СНК подписал немало важных документов, касающихся деятельности ВЧК и НКВД. Архивные материалы свидетельствуют, что он пользовался доверием со стороны вождя.

Агранов в 1921 году курировал дело профессора Таганцева и несет ответственность за расстрел 87 представителей русской интеллигенции, проходивших по данному делу, и в их числе — русского поэта Николая Гумилева. Он руководил расследованием обстоятельств Кронштадтского восстания, следствием по делу участников крестьянского восстания Антонова в Тамбовской губернии.

Яков Саулович активно участвовал в художественной жизни Москвы, близко общался с членами РАППа и ЛЕФа, был в дружеских отношениях с литературным критиком, одним из лидеров воинствующей группы в советской литературе, шурином Г.Г.Ягоды Леопольдом Авербахом, писателем Борисом Пильняком, поэтами Осипом Мандельштамом и Владимиром Маяковским, супругами Бриками. По мнению ряда исследователей, именно Агранов организовал “самоубийство” Маяковского. Будучи ближайшим помощником и соратником Ягоды, он использовал свои связи в художественных кругах для получения осведомительной информации.

Одно время Агранов пользовался исключительным доверием Сталина. Дело в том, что у Сталина и Агранова были рядом дачи в Зубалове, и, по слухам, они часто вместе проводили время, выпивали. Ежов полагал, что Агранов долгое время был информатором Хозяина (так за глаза многие ответственные работники называли Сталина. — Э.И.) в ОГПУ, подслеживая за Менжинским, Ягодой, Трилиссером.

После убийства С.М.Кирова 2 декабря 1934 года Агранов вместе со Сталиным прибыл в Ленинград и был назначен временным начальником Ленинградского управления НКВД. Именно первый заместитель наркома внутренних дел СССР Я.С. Агранов принял на себя руководство следствием по делу об убийстве Кирова. Он стал инициатором в связи с этим массовых арестов ни в чем не повинных людей.

В течение нескольких дней Агранов смог “разобраться” и пришел к выводу, что убийство было организовано молодежной частью бывшей зиновьевской оппозиции, а идейными руководителями являлись ее вожаки — Зиновьев, Каменев, Евдокимов и Бакаев. С его помощью и была определена участь восьмого председателя Петрогубчека — Бакаева.

За 10 дней составили списки подлежащих высылке, как “не внушающих политического доверия”, более 11 тысяч человек. 28—29 декабря 1934 года в Ленинграде на закрытом заседании выездной сессии военной коллегии Верховного суда СССР под председательством Ульриха было заслушано уголовное дело по обвинению Л.В. Николаева, И.И. Котолынова, Н.Н. Шатского, В.В. Румянцева, С.С. Мандельштама и других (всего 14 человек) в организации убийства С.М. Кирова. Всех подсудимых признали виновными в совершении преступлений и приговорили к расстрелу с конфискацией имущества. Через час приговор был приведен в исполнение.

Касаясь методов ведения следствия, Агранов на оперативном совещании сотрудников НКВД СССР 3 февраля 1935 года заявил:

“Наша тактика сокрушения врага заключалась в том, чтобы столкнуть лбами всех этих негодяев и их перессорить. А эта задача была трудная. Перессорить их было необходимо потому, что все эти предатели были тесно спаяны десятилетней борьбой с нашей партией. Мы имели дело с матерыми двурушниками, многоопытными очковтирателями.

В ходе следствия нам удалось добиться того, что Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Сафаров, Горшенин и другие действительно столкнулись лбами”.

Яков Агранов был одним из главных организаторов фальсифицированного процесса Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева и т.д.

После прихода в НКВД Н.И. Ежова Яков Саулович не только сохранил свое положение первого заместителя наркома, но еще больше укрепил свое влияние. В его ведении оказались все оперативные отделы, объединенные в Главное управление государственной безопасности НКВД СССР.

Многие страницы жизни Агранова связаны с Беларусью.

Настоящие имя и отчество Якова Сауловича — Янкель Шмаевич (Шевелевич). Часто указывается, что его настоящая фамилия Сорендзон. Но в 1991 году исследователь биографии Маяковского В. Скорятин по документам из жандармских архивов доказал ошибочность этих утверждений.

Яков Агранов родился в местечке Чечерск Рогачевского уезда Могилевской губернии. Яков окончил четырехклассное городское училище в Чечерске. Он рано приобщился к политической деятельности, вступив в 1912 году в партию эсеров, а через два года стал членом ее гомельского комитета. Некоторое время Агранов работал бухгалтером и конторщиком склада лесной конторы Левина.

В 1915 году он перешел в РСДРП. 25 апреля того же года Агранов был арестован и содержался в Гомельской тюрьме. Вскоре его выслали в Енисейскую губернию. Мало кому известно, что в 1917 году Агранов был секретарем Полесского обкома РСДРП(б) и принял активное участие в подготовке и проведении Октябрьской революции на территории Белоруссии, в Полесье. Председателем Полесского комитета РСДРП(б) в то время был Л.М. Каганович, заместителем председателя — М.М. Хатаевич, а секретарем — Я.С. Агранов.

Новая встреча Якова Сауловича с Белоруссией произошла в 1920 году, когда он в качестве заместителя начальника Управления особых отделов ВЧК во главе спецгрупп прибыл на Западный фронт.

...В конце 1936 года Сталин начал охладевать к Агранову. Когда Ежов как-то в беседе со Сталиным упомянул имя своего первого заместителя, Хозяин поморщился и сказал:

— Агранов — это неискренний человек, провокатор. Надо еще посмотреть, как он вел следствие по делу об убийстве товарища Кирова, может быть, так, чтобы запутать все дело. Ягода всегда делал на него ставку.

Сталин никогда не бросался словами. Это было руководство к действию, и Агранова надо было убирать. Но сделать это сразу не представлялось возможным.

В апреле 1937 года Ежов осторожно сказал Сталину, что на Агранова от бдительных товарищей по работе поступают сигналы о его симпатиях к Троцкому, о вечеринках и компаниях с Каменевым, Бухариным и Радеком, а главное, о негативной реакции профессионала Ягоды на некомпетентность в чекистских делах партийного работника. Такое осторожный Агранов, конечно же, не говорил открытым текстом, а напротив, ругал Ягоду и хвалил Ежова. Но... все это для маскировки, такие двурушники, как он, умеют скрывать свои мысли. Ежов предложил постепенно отодвинуть Агранова с ключевых позиций в НКВД, но о планах его ареста ничего говорить не стал. Эта мера подразумевалась сама собой.

Сталин после некоторой паузы сказал:

— Ты — нарком, решай сам. Раз человек запачкался, его надо убрать.

Что касается Якова Сауловича, связанного со Сталиным особыми отношениями, то он был уверен: его понизят в должности, но не арестуют.

Вскоре Агранов понижается до должности заместителя наркома и начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД. В мае 1937 года Ежов удалил его из центрального аппарата НКВД, назначив начальником управления НКВД по Саратовской области. Но на новом месте ему удалось поработать всего два месяца.

Из Саратова Агранов написал Сталину письмо, в котором предлагал арестовать Крупскую и Маленкова, который в то время работал заведующим отделом руководящих парторганов ЦК.

Дальнейшие события развивались следующим образом. В середине июня 1937 года в Саратов для чистки местного руководства приехали секретарь ЦК, член Политбюро ЦК ВКП(б) А.А. Андреев и Г.М. Маленков. 19 июля “чистильщики” доложили Сталину из Саратова, что партийное руководство области они сменили, что снятый с должности бывший первый секретарь обкома должен быть арестован, а чистку необходимо продолжить:

“Ознакомление с материалами следствия приводит к выводу, что в Саратове остается до сих пор неразоблаченной и неизъятой серьезная правотроцкистская шпионская организация.

Агранов, видимо, и не стремился к этому... Сам аппарат Саратовского УНКВД до сих пор остается нерасчищенным от врагов... Агранов ничего в этом отношении не сделал. На основании этого считаем целесообразным Агранова сместить с должности и арестовать”.

Пожелание Андреева и Маленкова было исполнено. 20 июля 1937 года Якова Агранова арестовали. Он признал себя виновным “в принадлежности к антисоветской троцкистской организации”. Сохранились его покаянные письма на имя Сталина и Ежова. 1 августа 1938 года он был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.

В 1955 году дочь Агранова возбудила ходатайство о реабилитации отца. Главной военной прокуратурой было вынесено постановление об отказе в пересмотре дела Агранова и постановке вопроса о реабилитации.