Имя улицы

Когда настает пора что-то называть или переименовывать, топонимическая комиссия прежде всего смотрит, что раньше было на этом месте: деревня, урочище, фольварк, река, ручей, гора... Нельзя, строя новое на месте старого, отбрасывать это старое. Таково первое правило топонимики, которое учитывает фактор преемственности поколений, необходимость уважительно относиться к памяти предков. То есть по сути аспект нравственный. Если в данном месте ничего из старых здешних названий применить нельзя, вот тогда комиссия и решает, как по-новому назвать улицу. Но и это делается, как говорится, не от фонаря... К примеру, в честь Наполеона Орды и Яна Чечота, чья жизнь и деятельность были связаны с Минском, названы улицы, расположенные в брестском направлении — в этой стороне находилась их малая родина.

В комиссию поступило немало писем от предприятий и организаций с просьбой назвать улицу именем того или иного заслуженного человека. От родственников людей, имеющих высокие награды. Долгое время новых построенных улиц у нас не было, и подобных просьб накопилось множество. Нет-нет да и приходится кого-то убеждать, что Минск с его улицами и площадями — это не кладбище тех, кто в нем жил и работал. И таблички с названием улицы на домах — никак не мемориальные доски. Не таблички должны напоминать о человеке, а всенародная память о нем должна воплощаться в имени улицы.

Необходимо проводить границу между теми, кто действительно хорошо известен, и теми, кто известен мало. Причем необязательно должны фигурировать только писатели, художники, государственные деятели. Почему именно в честь Героя Советского Союза Владимира Ермака назвали не так давно одну из улиц? Казалось бы, “незадействованных” имен героев предостаточно. Но вот уроженцев Минска, как Ермак, среди них не так уж и много.

Когда отстраивали наш город в 1940—1950-е годы, появились десятки новых улиц. Потом начали создаваться микрорайоны (первый — в районе Волгоградской, в конце 50-х). О названиях подолгу не задумывались. Не потому ли возникли топонимы-близнецы или, к примеру, целые “сибирские кварталы” (в районе Ангарской), “кварталы русских художников” (район ул. Васнецова). Пять улиц посвящены, например, Щорсу. Есть еще восемь Путепроводных переулков, пять — Радиаторных, четыре — Кольцова, три — Детских, три — Щедрина... К названиям в подобных уголках (их немало в частном секторе) зачастую нет смысла обращаться: многие дома планируется снести, и согласно генплану общая картина здесь изменится.

Примером удачного подхода к переименованиям можно считать улицу Максима Танка. Она первоначально была Ново-Красной, а в советское время стала Танковой — некой жертвой моды на увековечение родов войск Красной Армии, подобно улицам Артиллеристов, Кавалерийской и т.д. В итоге улицу эту нарекли именем народного писателя. Сохранилась определенная ассоциация, жителям нетрудно ориентироваться, да и человек был достойный.

А вот своеобразное покушение на Брилевскую не прошло. Это старинная дорога на Брилевичи, и назвать ее именем Янки Брыля было бы ошибкой. Утратили бы красивое историческое название. Ну а писатель этот на ней не жил, и для него “подыскали” улицу в новом микрорайоне.

В 2004 году в городскую черту включили дополнительно земли внутри кольцевой дороги, среди отошедших к столице деревень оказались Цна, Цнянка, Зацень, Масюковщина, Ржавец, поселок Кунцевщина... Здесь была масса однотипных названий улиц: Центральная, Садовая, Строителей, Октябрьская, Первомайская, Пионерская... И возникла задача в короткие сроки дать им оригинальные имена — такие, которые не повторяют уже существующие в городе. Подняли карты, архивные документы, чтобы изучить особенности ландшафта, историю этих мест, показать их уникальность и учесть при выборе вариантов. Так в Цне появилась, в частности, улица Зеленолугская.

Дело в том, что деревня Зеленый Луг давно исчезла, на ее месте — современный микрорайон рядом с Цной, но Зеленолугский сельсовет находился именно в Цне. Это слово означает “тесная” — так древние славяне назвали небольшую речушку, несущую свои воды в Свислочь.

Деревня Цна принадлежала именитому белорусскому шляхетскому роду Иодко и после войны официально называлась Цна-Иодково. Было логично назвать одну из центральных улиц Иодковской. Что и сделали. Но к северу от этой деревни находилась еще одна Цна, которая принадлежала помещикам Хмарам. И родилось имя улицы Хмаринская. За рекой Цной возникла когда-то деревушка Зацень. О ней теперь будет напоминать улица.

Новый микрорайон, вырастающий возле Малиновки, назвали Брилевичи — в этом месте стоял когда-то одноименный фольварк. Одна из улиц наречена Каролинской, ибо второе название усадьбы было Каролин (видимо, в честь дочери помещика). А в Лошице — улица в честь поэта и этнографа Владислава Сырокомли.

На карте города появилось также имя Павла Шпилевского — театрального критика, краеведа, литератора, написавшего интереснейшую книгу о Минске. А еще — имена Язепа Дроздовича, Каруся Каганца, Владимира Мулявина, Янки Лучины... Недавно утверждены названия улиц Льва Сапеги, Янки Брыля. И список этот далеко не полон.

Когда после Октябрьской революции большевики стали огулом менять названия улиц, родилась Пугачевская, связанная с предводителем крестьянского восстания в России. А до этого она была Казаковская. Представители новой власти подумали, что в данном имени закреплен образ казаков, которые, как известно, разгоняли, подавляли в царские времена митинги и демонстрации рабочих. Но оказывается, что эти земли принадлежали в свое время помещице Августине Козак, то есть угодья были — “козаковские”.

Еще популярна версия по поводу улицы Красной. Вроде бы на ней в конце XIX века стояли дома терпимости, то есть заведения с красными фонарями. Однако это не подтверждается. Все проще: красная — значит, красивая.

Весь район улиц Московская и Чкалова в старину называли Добрые Мысли. В XVI — XVII веках были деревня и корчма с таким названием. Теперь не тот охват: есть крохотный Добромысленский переулок и кафе “Добрые мысли”, стоящее не на том месте, где располагалась корчма. Но почему бы не назвать так универсам на Московской, остановочный пункт электричек (вокзал здешний как раз назывался “Добрые Мысли”), или саму улицу так переименовать? Тем более что с названиями “Московский”, “Московская” когда-то явно перемудрили — метро и улица в разных сторонах, а это привносит путаницу.

У нас есть станция метро “Кунцевщина”. Если проехать дальше, к станции “Каменная Горка”, то справа от нее начинается улица Кунцевщина. А одноименный поселок расположен еще дальше. Уникальная патовая ситуация. Казалось, почему бы не переименовать улицу. Но это затронуло бы интересы многочисленных горожан и потребовало немалых экономических затрат. Достаточно сказать хотя бы про новые штампы в документах, про таблички на домах. Комиссия же старается не заострять проблему, а наоборот — делать так, чтоб людям было комфортнее; она обязана прислушиваться к мнениям жителей.

К старинному Пищаловскому замку (построен в 1825 году, ныне это памятник архитектуры), в облике которого — черты неоготики и романского стиля, ведет улица Володарского. Понятно, что следственный изолятор, который расположен в этом здании, назрела необходимость из центра города перенести на периферию. А что же делать с улицей? Было бы справедливо переименовать ее в Пищаловскую, в честь Рудольфа Пищалло — человека, выполнявшего строительный заказ города.

Улицы, как и люди, имеют свою судьбу. В 1922-м на карте города появились три улицы Лекерта — в честь жившего в Вильно бедного еврейского рабочего-обувщика Гирша Лекерта (не путать с немцами братьями Леккерт, занимавшимися пивоварением). Гирш в первые годы XX века решил покуситься на жизнь виленского губернатора. Но покушение Лекерту не удалось, и его казнили. Прошло время, и новая власть вспомнила про этого террориста. Лекерту “дали” аж три улицы города. Просто переименовали 1-ю, 2-ю и 3-ю Нижне-Ляховские (теперь две из них — это Октябрьская и Ульяновская, а третья не сохранилась). Но прошло несколько лет, и руководство поняло, что перегнули палку. Оставили только самую маленькую улочку Лекерта (теперь здесь пешеходная дорожка от улицы Ленина вниз вдоль стадиона “Динамо”).

Затем улица Лекерта стала улицей Ванеева, погибшего на войне. Но когда в Минске построили 2-е транспортное кольцо, имя Ванеева присвоили новой, а эту, маленькую переименовали в Стадионный проезд. Он просуществовал до 1970-х годов, когда снесли стоявших там несколько старых домов.

На топонимической карте Минска есть имена и других людей, которые стали жертвами революционной эпохи. Может быть, и не стоит о них забывать. Но вот вопрос: соотносимы ли эти личности с названием города Минска?

Если бы существовал мировой конкурс по количеству топонимических переименований, то наверняка на звание чемпиона претендовала бы центральная улица Минска. Старожилы знают шесть имен, с которыми связан современный проспект Независимости. Историки же насчитывают гораздо больше.

Первоначально это была улица Захарьевская (в честь Захария Корнеева, первого гражданского губернатора), и часть ее называлась Александровской (император Александр I утвердил в начале XIX века генплан Минска). Тогдашнее деление прямой длинной улицы было во многом искусственным; в ту пору не было адресных табличек, и со временем одна половина улицы могла “осилить” другую. Так и произошло. Захарьевская утвердилась обеими частями, а Александровская “перекочевала” — так назвали бывшую Троицкую, или Шпитальную (современная улица Максима Богдановича).

Позднее, с 1919 года, главная улица стала Советской. Во время оккупации города поляками ей присвоили имя Адама Мицкевича, и название продержалось 9 месяцев. Пятое имя отрезка этой улицы от современной площади Якуба Коласа до парка Челюскинцев —- Борисовский тракт. В 1937 году, к 100-летию со дня смерти Пушкина, этот тракт переименовали в улицу Пушкинскую. В годы немецкой оккупации появилась Гауптштрассе (то есть Главная улица), в 1952 году Советскую и Пушкинскую объединили в проспект Сталина. С 1961-го это Ленинский проспект, с 1991-го — проспект Франциска Скорины, с 2005-го — проспект Независимости. Итого фигурирует 11 названий!

Специалисты работают над упорядочением топонимической картины города. Скажем, возле завода вычислительной техники есть проезд — в километр длиной, между улицами Матусевича и Притыцкого. Но физически, к примеру, здание по адресу: Притыцкого, 62, корп. 9, находится где-то в 600 метрах от самой улицы, а Притыцкого, 64а, — еще дальше. Почему бы не дать безымянному проезду название, прикрепив дальние корпуса к нему? Ведь решена же подобная проблема с безымянным проездом в восточной части города, где возникла улица Всехсвятская. Ну а безымянный проезд было бы логично наречь Домбровским — он ведет к новому микрорайону Домбровка.

НА СНИМКАХ: памятная доска в честь легендарного советского летчика Валерия Чкалова на фасаде одного из домов (ул. Чкалова); название улицы Сторожевской город сохранил, но раньше это была почти вся современная ул. Киселева; Скобелевская стала Красноармейской; на Койдановской (теперь Революционная) находилась одна из городских гостиниц; Губернаторская — ныне ул. Ленина; ул. Никифорова разделяет Уручье-2 и Уручье-3.