Из когорты разведчиков

Настоящие имя и фамилия Александра Колосова и Морского — Шоэль Розенблюм. Он родился в Одессе в 1914 году в семье ремесленника. Учился в Одесском мединституте, откуда его призвали в Красную Армию. Начало Великой Отечественной войны Шоэль встретил в рядах 21-й армии. Она была сформирована в июне 1941 года в Приволжском военном округе и переброшена на Западный фронт. 18 августа 21-я армия попала в окружение. Шоэль при попытке проникнуть в одну из деревень напоролся на засаду. Фашист оглушил его прикладом... Очнулся от пинков и понял, что попал в плен. Обросших, грязных, в изодранных гимнастерках, без знаков различия пленных согнали на открытое место, обнесенное колючей проволокой. Повинуясь пинкам и окрикам немецких офицеров, понурившись, люди стояли нестройными рядами. Лающий голос вражеского офицера хлестнул командой:

— Юден, пять шагов вперед!

Ряды не шевелились. И снова, как удар хлыста:

— Юден! Вперед! Комиссары, три шага вперед!

Офицер носился вдоль рядов, тыкал пистолетом в подозрительных, хватал за ворот гимнастерки, выбрасывал вперед, и тут же его помощники расстреливали жертву. Этот кошмар продолжался несколько часов. Трупы не убирали...

Поняв, какая судьба его ждет, Шоэль Розенблюм мгновенно решил изменить фамилию и при перекличке назвался Александром Колосовым.

С первого же дня он начал составлять план побега. 30 августа 1941 года вместе с Леонидом Добрушиным они сбежали из лагеря военнопленных. Вскоре присоединились к одной из групп солдат и командиров Красной Армии, ставших партизанами. Эта небольшая по численности группа совершала мелкие диверсии, уходила от преследования немцев и полицейских, стараясь пока не ввязываться в открытый бой. Надо еще набрать силы, окрепнуть.

Однажды Колосов на опушке леса нашел старую немецкую газету. Повертел ее в руках, потом стал читать. Со всех столбцов перли хвастливые заявления нацистов расправиться с Россией за полтора-два месяца.

— Ты знаешь немецкий язык? — поинтересовался проходивший мимо командир отряда.

— Да, изучал.

— Изучал, — усмехнулся командир. — Мы все почти изучали иностранный в школе. А кто его знает? Ты-то как изучал?

— Читаю свободно, разговариваю.

— Это хорошо. Значит, при случае “языков” будем брать.

Но недолго Колосов пробыл в партизанском отряде. Он не знал, что его командир связан с бобруйскими подпольщиками. Вскоре тот предложил ему отправиться в город. Там руководитель подпольной группы состоял на службе у немцев. Ему доверяли. Поэтому он имел возможность устраивать своих людей в немецкие учреждения. Сейчас требуется работник в хозяйственную часть при комендатуре.

Командир коротко изложил суть задания. Колосову было необходимо внедриться в Бобруйске на легальную работу, чтобы помогать подпольщикам. Так Колосов связался с бобруйским подпольным центром.

...Андрей Кузьмич Колесников до войны работал главным инженером железной дороги в Белостоке. Его часть под Бобруйском попала в окружение. При попытке вырваться из кольца Колесников был ранен, и его оставили лечиться в одной из деревень. Через две недели он смог встать на ноги и ушел в Бобруйск, где хозяйничали оккупанты.

А вскоре представился случай устроиться на работу. Комендант города искал начальнику биржи труда образованного помощника из русских. Подпольщик Данила Лемешонок — его давний друг через верных людей предложил на должность Колесникова. Конечно, это было рискованно, но все кончилось благополучно.

Таким образом, Андрей Кузьмич стал “русским начальником биржи труда” в Бобруйске. Это служебное положение позволяло ему направлять проверенных людей в организованные немцами учреждения.

...Саша Колосов ждал Колесникова на конспиративной квартире. Того интересовало все, вплоть до семейного положения Колосова. Специфика подпольной работы не прощала ошибок, особенно в подборе людей. Колесникову понравился немногословный, четкий рассказ Саши.

С помощью подпольщиков Колосов получил паспорт с пропиской, переоделся в черный костюм и темно-серую рубашку и выглядел очень элегантно.

Колесников представил Сашу коменданту Бобруйска. Через три дня Колосов приступил к исполнению своих обязанностей. Иногда приходилось присутствовать при допросах. Это было тяжелее всего. Саше с трудом удавалось скрывать свою ненависть, подавлять в себе противную, липкую слабость, которая обволакивала все тело, мутила сознание. Домой приходил разбитый, с отвращением смотрел на пищу. Брался за сигареты, которые получал по талонам. Он привык курить. Курил много, до головокружения, ничком ложился на диван и часто, так и не раздевшись, засыпал. Утром вставал с тяжелой головой, снимал с себя ненавистный немецкий мундир, чистил, отглаживал. Колосов понимал, что на службе он должен быть подтянут, предупредителен, вежлив.

Накануне годовщины Октябрьской революции в 1941 году немцы начали зверскую расправу над евреями. Их сгоняли в гетто. Полицейские врывались в дома и выбрасывали на мостовую полураздетых мужчин и женщин, стариков и детей. Душераздирающие крики обезумевших людей прорывались сквозь оконные рамы.

Нервный озноб пробежал по спине Колосова, задрожали руки. Когда в его комнату зашел сосед — главный инженер лесокомбината Федорук, он стоял спиной к свету и спокойно чистил пуговицы на своем мундире, будто звуки с улицы до него не долетали.

— У тебя, видимо, стальные нервы, — жестко процедил сквозь зубы Федорук. — Евреев в гетто сгоняют. И моя жена могла бы быть там.

— Я не обсуждаю меры, принимаемые немецким командованием. И вам не советую, — холодно произнес Колосов.

Федорук вплотную подошел к Саше, злыми глазами уставился в его лицо.

— А ты страшнее, чем я думал. Твое равнодушие может стоить дорого.

— Кому?

— Пока не знаю.

Через некоторое время подпольщик и партизанский разведчик Федорук будет разоблачен как агент гестапо и расстрелян.