В последнее время к крану, на котором работает Владимир Азанович, зачастили работники милиции — сержанты, лейтенанты, даже полковники. Расспрашивают о здоровье, семейных делах. О делах производственных — ни слова. Зачем спрашивать, когда и так все видно — не по дням, а по часам растет дом. Этаж за этажом к небу тянется. В Новый год эти работники правопорядка, а для Азановича просто будущие новоселы-очередники получат ордера и в полночь, под перезвон часов, поднимут бокалы с шампанским. Думается, что в этот день многие из них вспомнят добрым словом и Владимира Владимировича, и его коллег-строителей. Заслужили они уважение. Работают не за длинный рубль, хотя каждому лишние деньги не помешают, а на совесть. Может, последнее утверждение сегодня кому-то покажется наивным — законы рынка ставят на первый план получение прибыли и сверхприбыли. Но Азанович не из числа таких. За свою работу получает неплохие деньги, от премии не откажется, но самое приятное для него — слова благодарности от людей, для которых он возводит дома. Человек, который сам многие годы жил в общежитиях, понимает радость людей, въехавших в новую квартиру. И делает все, чтобы этих радостей у людей было больше. Поэтому и работает с полной самоотдачей. Вот и сегодня, поздоровавшись с молодыми офицерами (один из них заглянул на стройку вместе с женой и сынишкой лет пяти), Владимир Владимирович подошел к своему крану, включил рубильник питания, снял тормозные лопатки с рельсов и стал подниматься в кабину крана.
Мне не раз приходилось слышать, как чертыхались студенты одного из столичных вузов, когда из-за поломки лифта им пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Пятый этаж — это каких-то 20—25 метров. Владимир Владимирович ежедневно поднимается по нескольку раз на высоту 40—50 метров, столько же раз опускается из кабины вниз. И так изо дня в день, из года в год. А годов этих для крановщика Азановича набежало немало — целых 38. “Если бы сложить эти подъемы-спуски, — говорит он, — расстояние составило бы не меньше, чем от Минска до Польши”. Почему именно до Польши? Несколько лет назад он полгода учил там соседей-крановщиков своему ремеслу. И не один дом построил. Предлагали ему остаться, обещали высокую зарплату, хорошую квартиру сулили — отказался. Дома работы невпроворот. Да что бы подумали о нем друзья, руководство управления механизации N 79, в котором начинал свой трудовой путь Владимир Владимирович?
Возможно, из него получился бы хороший геолог, музыкант, историк или учитель — парень неплохо учился в школе, получал грамоты за примерное поведение и учебу, за участие в школьной художественной самодеятельности. Но надо было помогать семье, самому становиться на ноги — на помощь родителей полагаться не приходилось, а потому после армии пришел на стройку. Среди других специальностей выбрал профессию крановщика. Показалась романтической, а главное, высокооплачиваемой. Можно было поступить в строительное училище и через три года стать дипломированным крановщиком, но парня не устраивали сроки учебы — решил пойти на курсы. Об успехах вчерашнего воина на трудовом фронте свидетельствует то, что уже через три года после окончания курсов Азанович сам стал наставником молодежи, руководил практикой будущих крановщиков. А позже поехал учить польских строителей.
Не каждой профессией может овладеть любой. Если человек боится высоты, он не станет летчиком, не станет и крановщиком. Одни спокойно ведут кладку на пятидесятиметровой высоте, другие, увидев это стоя на земле, готовы упасть в обморок. Владимир Владимирович вспоминает, как кружилась у него голова, немели ноги, когда он впервые поднимался в кабину крана. Да и очутившись там, ощущал какую-то неуверенность в движениях. Всплывали в памяти рассказы о том, как под напором ветра приходили в движение многотонные тележки, на которых крепились основания кранов, и остановить их не всегда удавалось. Что ждало в таких случаях человека в кабине, из которой не выскочишь, как из падающей набок машины, догадаться не трудно.
С такими случаями Азановичу, к счастью, встречаться не приходилось, но силу бешеного ветра, обледенения конструкций крана, потерю видимости в тучах и тумане не раз ощущал. Многотонный груз на стреле раскачивался, как бумажный детский змей, одно неверное движение в кромешной тьме могло привести к разрушению возводимой стены, выводу из строя машины, на которую следовало погрузить какой-то тяжелый предмет. Такелажники, рабочие помогают в таких случаях с земли, как могут, — радиокомандами, жестами, световыми сигналами. И это придает крановщику уверенность.
Сила локтя, товарищеской взаимопомощи у строителей занимает особое место. И решения часто исходят как раз не от начальства, а от самих рабочих. К примеру, выйти на работу или нет в выходной день. Не хватает каких-то процентов для перевыполнения плана, привезут в незапланированное время плиты перекрытий, лестничные марши. Не выгрузишь — заставишь людей, которые привезли стройматериалы, ждать день-другой. Последнее слово здесь обычно за Азановичем. Без помощи крана эти работы не выполнишь, другого человека на кран не посадишь. Ситуации разные, а ответ Владимира Владимировича всегда один: “Надо — значит, надо. Будем работать”. И хотя уже было договорено с супругой сходить на рынок или съездить к родственникам, знает Владимир Владимирович — поймет жена. Она у него такая — “с государственным подходом”, как любит шутить хозяин дома.
...Утро обещало быть погожим. Под лучами солнца таяли редкие облака. Вытянув длинную шею жирафа, отливала золотом многометровая стрела в ожидании работы.
Усевшись в кресло, Владимир Владимирович проверил приборы, убедился в хорошем состоянии всех механизмов крана-великана, дал сигнал строителям, стоящим внизу, приступать к работе. Конвейер пришел в движение. После уборки строительной тары началась установка подмостков для кирпича, подача раствора, блоков плит перекрытий и железобетонных конструкций. Потом разгрузка автомашин — особенно ответственная операция, требующая от крановщика высокого мастерства, филигранных движений стрелы. Малейшая оплошность может повредить машину. Материальный ущерб отнесут тогда на его счет. Моральный ущерб для передовика производства также вещь нежеланная. Правда, за время работы Владимира Владимировича таких случаев не было. Насколько уж строги и придирчивы инспектора по охране труда, но и те работу Азановича оценивают самым высоким баллом.
За работой время летит быстро. Вот уж уехали последние машины, привозившие бетон, арматуру, плиты. Ушли переодеваться в каптерку бетонщики, сварщики. Пора и самому спускаться вниз. Но Владимир Владимирович не спешит расставаться с высотой. По-хозяйски осматривает подросший за день дом, прикидывает, что надо сделать завтра. Так поступал Азанович, когда возводил гостиницу “Беларусь”, ледовые дворцы по улице Притыцкого и в парке Горького, крытый футбольный манеж, множество жилых домов и народнохозяйственных объектов в разных городах Беларуси.
Настоящие люди всегда смотрят вперед, приближая своим трудом будущее. Владимир Владимирович связывает свое будущее со стройкой. Озабочен он только тем, что среди его однодумцев мало молодых. Зайдешь на рынок — не пройти из-за них — продают, покупают. И с теле-, киноэкранов исчез герой из рабочих. С утра до ночи поют под фанеру, как сейчас стало модно говорить, надеются выиграть счастье по лотерейным билетам. А ведь не там ищут. Счастье следует строить своими руками, своим трудом. Пусть бы на стройку к нему приходили, себе и людям дома строили. Вон какой простор для работы: закончат дом по улице Грушевской — на Уманскую бригада переедет, так прораб сказал. А потом будут новые объекты. Недавно Мингорисполком принял решение сносить двух- и трехэтажные дома и на их месте строить новые высотки. Так что Азанович и его бригада без работы не останутся. И трудиться они будут, как всегда, отлично. По-другому они просто не умеют.
Дмитрий Наумовец, рабочий. Фото автора.
|
