Зимуют в погребе бибушка и внучка

От столичного микрорайона Шабаны до Луговой Слободы, как говорится, рукой подать. Тем более нынче, в наш технически оснащенный век, каких-то полтора десятка километров -- не расстояние. Есть в Минском районе деревни и помасштабнее, но эта тоже по сельским меркам немаленькая.

Шумная автомагистраль делит Луговую Слободу на две части. На одной стороне -- своеобразный деловой центр: сельсовет, дирекция совхоза, школа. На другой расположился, выражаясь языком горожан, "спальный район". Дома, тесно прижимаясь крышами, сгрудились среди поля, будто испуганное стадо. Пока Сергей, наш водитель, осторожно преодолевал на редакционной "Волге" длинную и скользкую деревенскую улицу, мы не переставали удивляться столь небезопасной застройке. Стоит полыхнуть одной хате -- не избежать беды соседям.

Действительно, по пути приметили две-три обугленные постройки и наконец притормозили у дома N 40, вернее, того, что от него осталось. Отсюда пришло в редакцию письмо, взывающее о помощи...

Чтобы лучше оценить ситуацию, наверное, читателям есть смысл ознакомиться с содержанием этого послания.

“Здравствуйте, уважаемая редакция газеты “Вечерний Минск”.

Пишет вам Светельская Светлана из деревни Луговая Слобода Минского района. Дело в том, что в июне 2001 года у нас в деревне сгорел дом, и до сих пор мы живем в сарае. Семья наша состоит из четырех человек. Мама, сестра, я и моя дочь. Мама — пенсионерка, сестра работает в Минске в магазине. Правда, ей недавно в общежитии выделили койко-место. Я работаю на рынке.

Куда мы только не обращались, даже в администрацию Президента, — и все бесполезно. Нам ответили: берите в банке ссуду на строительство дома, но денег там получить невозможно. Получается, придется всю жизнь прожить в сарае. А ведь с нами и ребенок, который ходит в школу во второй класс. Девочка начала учиться плохо, так как нет условий для занятий. Она стала часто болеть, недавно лежала в Минске в больнице. В школу ходит в грязной одежде, потому что ее негде стирать...

Жить так дальше невозможно. Неужели у нас нет руководства, нет правительства, чтобы решить эту проблему?..”

Как-то с трудом верилось, что людей, попавших в беду, бросили на произвол судьбы. Посему не мешкая наша редакционная бригада выехала по адресу, указанному на конверте.

...Хозяйку Янину Евдокимовну Бондарчук с внучкой Аней мы встретили на подворье. Женщина хлопотала по хозяйству.

— Коровку держу, кроликов, все ж какое-то подспорье, — начала свой рассказ Янина Евдокимовна. — Без мужиков в деревне тяжело, а моего уже больше тридцати лет нет — погиб трагически. Троих дочек сама на ноги поднимала — и Свету, и Таню, и Жанну. Двое замуж вышли — тоже не повезло. Один зять болеет, другой любил в рюмку заглянуть да и руки распускал — пришлось с ним Светлане расстаться. А как хата сгорела, мы здесь с внучкой живем, больше кому-то нет возможности.

Надо было еще приспособиться к такому образу жизни, близкому к спартанскому. Летом обычно ютились в сарае, а на зиму (вторую по счету после пожара) перебрались в погреб. Трудно представить, но им удалось соорудить тут маленькую печку, провести электричество и пристроить холодильник, который выделили на работе Татьяне. (К слову, там же ей помогли и с общежитием). Обедать можно на “кухне”, не выходя из “спальни”, где умещается две постели для бабушки и внучки.

Уроки Анечка в основном готовит в школе, там же и питается. Ее мать пристроилась в Минске у знакомых, работает на “Раковском кирмаше” и приезжает в родную деревню, когда выдается свободная минута.

Уже больше полутора лет семья Бондарчуков—Светельских носит статус погорельцев. У взрослых накопилось много официальных бумаг и недовольства по отношению к властным структурам. У ребенка, пожалуй, больше всего страдающего от несчастья, которое свалилось так нежданно-негаданно, растет обида на одноклассников, называющих девочку непонятным ей, но от этого не менее обидным словом “бомж”.

Причиной пожара, одним махом уничтожившего прадедовский дом Янины Евдокимовны, послужило короткое замыкание электропроводки. Ради справедливости надо сказать, что оно не разомкнуло окончательно всю цепь должного внимания властей к пострадавшей. Уже через несколько дней после случившегося Луговослободской сельский исполком обратился в район с просьбой оказать пенсионерке материальную помощь и выделить для строительства дома 40 кубометров леса. Там на это предложение откликнулись. 28 сентября 2001 года сельисполком также поставил Я.Е. Бондарчук на очередь нуждающихся в жилье. Да и депутат парламента из их округа проявил участие.

Поддержка вроде как налицо. Но когда лесник показал Татьяне участок (“рубите отсель и досель, вывозите на пилораму”), та поняла, что семейным женским батальоном с лесозаготовками им не справиться. Рассчитаться же с лесорубами, водителями, плотниками и столярами выплаченной страховки не хватит.

Попробовали стройку удешевить. В соседней деревне Заболотье купили старый сруб. Доверились специалистам, а те не рассчитали и, как потом оказалось, “замахали” фундамент не того размера. Словом, почти все деньги ушли в песок да в цемент.

Винить кого-то бесполезно, поэтому стали искать другие пути. Услышали, что можно взять льготный кредит сроком на 20 лет под десять процентов годовых. Правда, прежде чем обращаться в банк, требуется получить “добро” от облисполкома. Собрали ворох всяких справок и обратились в высокие кабинеты.

А ответ подготовила инстанция более низкая — Минский райисполком. В нем заявительнице Я.Е. Бондарчук изложили хронологию случившегося, напомнили о том, какие выплаты ей были сделаны (материальная помощь 40 тысяч рублей плюс страховое возмещение в сумме 3581949 руб.). Чтобы не повторяться, процитируем лишь резюме документа, приведшее семью в состояние близкое к отчаянию: “В соответствии с п. 1.1. Указа Президента Республики Беларусь N 185 от 14.04.2000 г. льготные кредиты предоставляются малообеспеченным трудоспособным гражданам Республики Беларусь. Согласно письму Минского облисполкома N 12/203-66 от 31.01.2002 г., а также письму АСБ “Беларусбанк” N 08-19/7571 от 20.12.2001 г. временно приостановлено формирование списков на льготное кредитование.

Таким образом, оформить списки на льготное кредитование гр. Бондарчук Я.Е. у Минского райисполкома нет оснований”.

Официальный отказ ударил больнее тока. 65-летняя пенсионерка может, конечно, согласиться с тем, что государство уже не считает ее трудоспособным гражданином. Но почему бы не отнести такого человека (с пенсией 73 тысячи рублей) к категории малообеспеченных и не предоставить льготный кредит? Дабы обрела она наконец крышу над головой. Тем более, дочери готовы выступить поручителями.

— Жалею отчасти об одном, — говорит Татьяна Бондарчук. — Лучше бы мама пошла даже временно в барак, куда в 2001-м нам предлагала поселиться дирекция совхоза. Не доживала бы свой век в погребе.

Да, скорее всего поспешила с отказом Янина Евдокимовна. Теперь в той казенной квартире живет молодая семья с ребенком. Условия в бараке, безусловно, не идеальные (в чем мы сами убедились), но с погребом не идут ни в какое сравнение. Пожилая женщина тем не менее не решилась покинуть родное пепелище, опасаясь, что в самый неподходящий момент ее попросят освободить помещение.

В какой-то мере можно упрекнуть и более молодых членов семьи: что-то просмотрели (взять ту же электропроводку), в чем-то не сориентировались, где-то не проявили разворотливости. Наверное, скажем так, недостает им мужской хватки.

Как бы там ни было, угли от позапрошлогоднего пожара продолжают тлеть. Не хотелось бы, чтобы в цепи отношений, связывающих “верхи” и “низы”, “закоротило” насовсем. При всех сложностях власть должна стать тем своеобразным проводником, который позволит разрядить обстановку и погасить искры безысходности, обиды, недоверия.