Да чуточку везения

Начальник штаба авиабазы гвардии полковник Александр Мандрыгин до мелочей помнит 300 афганских вылетов, выполненных менее чем за год пребывания в спецкомандировке...

После окончания Черниговского высшего военного авиационного училища лейтенанта Мандрыгина направили в 10-й отдельный разведывательный авиаполк в Щучине. В июле 1983 года в часть пришел приказ главкома ВВС о смене в составе 40-й армии в Афганистане эскадрильи разведчиков-дальневосточников.

Несмотря на то, что крупные стычки с душманами у войск происходили нечасто, интенсивность полетов разведчиков составляла ежедневно по 3—4 вылета в день. Информация о передвижении бандформирований требовалась командованию по нескольку раз в сутки, и летчикам ничего не оставалось, как снова садиться в кабину МиГа.

— Разведку вели в основном у пакистанской границы, — вспоминает Александр Юрьевич. — Оттуда шло очень много караванов с оружием: десять—пятнадцать верблюдов и рядом пешком пару “духов”. Реже наблюдали, как мятежники на джипах перевозили крупнокалиберные пулеметы, “Стингеры”, другое оружие. Об этом мы сообщали сразу же на наши ближайшие вертолетные площадки, где уже сидел в ожидании десант. Иногда удавалось и самим нанести удар, ведь МиГ-21 попутно нес еще и две 250-килограммовые авиабомбы.

Правда, от этого груза разведчики старались избавиться сразу. Фотографирование караванов велось на высоте всего 200—300 метров. И хотя скорость была большой — до 900 километров в час, редко кому удавалось избежать пробоин от крупнокалиберного ДШК.

Один из своих боевых вылетов Мандрыгин окончил благополучно только благодаря везению. 18 ноября 1983 года проводили облет северного горного района в паре с капитаном Бондаревым. Снимали долго, их даже обстреляли. Немного не подрассчитали остаток топлива, а тут прямо под носом к аэродрому подлетал афганский ДС-10 “Дуглас”. Конечно, его положено было пропустить, но керосин оказался на исходе, и МиГ по крутой глиссаде устремился к посадочной полосе. “Все внимание — на “Дуглас”, — говорит офицер. — Поэтому только в момент приземления увидел, что левая стойка основного шасси из-за пробоины начала складываться. Самолет, как я ни пытался его удержать на полосе, начало сносить в сторону.

МиГ сошел на грунт и на скорости в 220—250 километров в час начал сметать со своего пути и без того бедную пустынную растительность, лег на левую плоскость, повернулся и... остановился. Жара и звон в ушах. Позади глубокая колея от переднего колеса — в метре от дренажного колодца!

Самолет Мандрыгина техсостав ввел в строй в течение трех дней. Александр Юрьевич припомнил, что такая спешка в подготовке к вылетам диктовалась не столько боевой необходимостью, сколько настроем летчиков помогать друг другу взаимовыручкой, осознанием того, что бремя войны должно лежать на плечах всех и каждого одинаково.

В конце марта 84-го на проводы эскадрильи приехал сам командующий авиацией 40-й армии генерал-майор Г.Колодий. Лично каждого поблагодарил за службу. Из Афганистана эскадрилья вернулась в полном составе, не потеряла ни одного летчика.

— Многие из моих сослуживцев-”афганцев” и сегодня живут рядом, — заканчивает Александр Юрьевич. — Дружим семьями, встречаемся, не теряем связей. Отмечаем день вывода войск ежегодно. Помним и чтим всех тех, с кем прошли по незримым воздушным дорогам афганской войны...