Ди-джей радио “Рокс” Адам Старпович: диалог без микрофона

У каждого меломана — свое любимое радио. И — любимый ди-джей. Недавно я встретилась с Адамом Старповичем — он знаком поклонникам “Рокса” еще с первых дней вещания радиостанции в республике. Назначив наше рандеву в кафе “Кубик”, ночной и самый стильный ди-джей оказался пунктуальным, в меру лаконичным и совершенно не таким, каким я его представляла.

— Не могу вспомнить, как давно вы работаете на радио?

— С 1996 года.

— Вы свято храните верность “Роксу”...

— ...потому что считаю: здесь — наилучшие условия в плане творчества и самореализации. На других радиостанциях есть свои преимущества и недостатки, но для меня приемлем их баланс именно здесь. Это сугубо личная точка зрения. Безусловно, были и есть предложения FM-соседей, где у меня много друзей и знакомых.

— Голос — это главное для ди-джея?

— Нет.

— А что главное?

— Важнее всего уметь связать массу реальных событий с той музыкой, которая звучит в эфире. Ди-джею нельзя терять ощущения реальности и “вариться в собственном соку”, находясь в студии. Хотя это сложно. Представь: ты сидишь один в пустой комнате и разговариваешь сам с собой. А если рассматривать вопрос в общечеловеческом смысле, главное для ди-джея — коммуникабельность.

— Необходимо быть тонким психологом, чтобы понять, чего хочет собеседник. Всегда ли это удается?

— Определенными навыками психологии обладать надо. Но говорить о том, что ди-джею нужно быть виртуозом в этой области, не совсем верно. Девять человек из десяти, кто звонит на радио, отнюдь не со мной хотят поговорить. Они делают это для своих друзей и близких, чтобы те их услышали. В конце концов, и самих себя приятно услышать в эфире, что совершенно закономерно. Конечно, если сказать: “Здравствуйте, я Зигмунд Фрейд и сегодня отвечу на ваши вопросы”, — будут звонить именно ведущему. Но когда: “Здравствуйте, я Адам Старпович, давайте поиграем. Я вас спрошу — вы ответите”, — люди набирают студийный номер, чтобы получить приз. Даже если они хотят высказаться по какому-либо поводу в ночной программе, то опять-таки они звонят не мне. Мое мнение, как правило, не так уж интересно. Разве что в приватной беседе без микрофона.

— Не всегда у человека есть настроение, но ди-джей в эфире обязан пребывать в хорошем расположении духа. Как это вам удается?

— Простите за пафос, но это и называется профессионализмом. И у каждого свой рецепт. Когда у одной известной артистки спросили, чего ей стоит разрыдаться перед камерой, она ответила: “Я обычно вспоминаю, что у меня позавчера не получилось на кухне. Этого достаточно, чтобы я расплакалась, я такая впечатлительная”. Я же стараюсь абстрагироваться от того, что происходит за стенами студии. Концентрируюсь на хорошей музыке и рабочих тонкостях, поэтому и настроение у меня хорошее.

— Много ли у вас поклонников?

— В современном радио личность ди-джея не настолько важна, как, скажем, десять лет назад. Время идет, меняются люди, их взгляды на события. Теперь больше внимания обращают на музыку, на новости, на то, что им сопутствует, — это уже так называемый “цельный радиопродукт”.

— Преподносят ли ваши поклонники подарки?

— Один из радиослушателей моей авторской ночной передачи “Основной инстинкт”, идущей по субботам, талантливый художник, подарил картину, которая так и называется. Выполнена очень интересно. Приятно, что тебя знают, ценят и оказывают знаки внимания. Это живая обратная связь.

— Адам Старпович в эфире такой же, как в жизни, или перед микрофоном вы перевоплощаетесь?

— Практически такой же. Просто некоторые черты как бы заострены или, наоборот, замаскированы. Скажем, в жизни психологический портрет, образ, несколько обтекаемый, а в эфире — более четкий. Это как в системе Станиславского: эмоции, бьющие через край. Если это радость — ух! до чего же хорошо, если горе — то у тебя вся студия в слезах.

— Чувствуете ли вы ответственность перед радиослушателями?

— Разумеется. Ведь каждое твое слово услышат много людей. А понять может каждый по-своему.

— Как бы вы охарактеризовали себя: ди-джей — кто он?

— Радио ди-джей — человек, который в эфире радиостанции ставит музыку и комментирует ее. Это хрестоматийное понятие 60-х годов. Насколько оно соответствует современному пониманию — судить радиослушателю.

Адам Старпович всегда фотографируется в темных очках. Объясняет это так: “Есть песня 50-х годов прошлого века — “Video kills radio star” (видео губит радиозвезду). Это аксиома. Когда человек слышит голос, он рисует для себя образ ди-джея, который не совпадает с реальностью. Я не хочу разрушать представления своих слушателей, поэтому прячу лицо”.