Это было недавно, это было давно...

Жила я в большом сибирском селе, ныне оно называется Иртыш, на одноименной реке в Омской области. Тяжелое послевоенное время. Я — ученица старших классов.

Во время Великой Отечественной войны к нам в район переселили много эстонских и латышских семей. Мы, дети, тогда не очень интересовались причинами их переселения в столь отдаленные края из Прибалтики. Люди эти были спокойные, выдержанные, но замкнутые и гордые. Они общались с нами только по необходимости, так как плохо говорили по-русски, и было видно, что они стеснялись этого. Но жили мы мирно.

Ничья юность не проходит без зачатка ростков самых прекрасных чувств...

Я стала замечать, что группа эстонских парней постоянно ходила мимо нашего дома. Мой взгляд всегда останавливался на одном из них — по имени Томас. Он был красив: умные карие глаза на бледном утонченном лице, темноволос, строен. Меня стал волновать его ответный взгляд, многозначительный и грустный. Достаточно было этого внимательного и ласкового взгляда, чтобы понять: мы интересовали друг друга. Парни здоровались со мной подчеркнуто уважительно, как со взрослой девушкой. Мне было очень приятно чувствовать себя уже взрослой и уважаемой.

Поверьте, в те далекие годы молодежь тоже умела любить и страдать, радоваться и волноваться. Все это было чисто, естественно, таинственно и даже свято.

Время шло, молодые люди продолжали ходить по нашей улице и встречаться со мной. Летом ареной встреч и местом проведения досуга служил нам наш родной и любимый батюшка-Иртыш. Мы, в основном девчонки, много купались, загорали на песке, гуляли по берегу, катались на лодках. Наши знакомые парни подходили к нам, разговаривали, вели себя достойно и красиво. В эти мгновения мое сердце ликовало и пело, и мы с Томасом видели только друг друга... Я была влюблена в него, в этого юного красавца и молчуна.

Но... Я ни разу не слышала его голоса. Да, да! Обо всем говорили его печальные, полные чувств глаза. Эти взгляды сладостно утоляли и волновали мое сердечко. Это была полная гармония взглядов. От этих новых чувств, ощущений и переживаний мир показался мне волшебным и прекрасным. Но каждый раз на лице Томаса я замечала какую-то особую печаль.

Так длилось год, может быть, больше. Многие семьи уезжали к себе домой. Уехал и Томас со своими родителями. Мы даже не простились взглядами.

Улетела моя птица юности, жизнь опустела.

Скоро я узнала, что Томас был смертельно болен и умер в Эстонии в 18 лет. Вот почему он молчал, не смея сказать мне ни слова. Но его юное сердце смогло полюбить и любило красиво и нежно. Я это чувствовала, и мне говорили об этом его друзья...

Теперь я пенсионерка, мать, бабушка. Честно признаюсь, что прекраснее, радостнее и светлее тех далеких молчаливых встреч и завораживающих взглядов я не испытывала в своей жизни никогда.

Возможно, что-то из наших отношений тогда было преувеличено — сказывались юношеский максимализм и неопытность. Но я прожила те мгновения любви чисто, трепетно, не ранив и не запачкав ни себя, ни любимого.

Во взрослую жизнь я вступила без пошлости и грязи. Я все успела на долгом пути, не растеряв главного — чести и достоинства человека. Часто размышляю, не та ли далекая первая любовь положила начало моим удачам в жизни?..