Как можно сгореть на работе...

— Однажды задался вопросом: почему бы не совместить трюки и театр? И когда я рассказал об этом ребятам и предложил начать репетиции, сначала никто не понимал, как это должно выглядеть. Тем не менее шаг за шагом наши первые театральные тренировки начались в 90-х годах.

Сегодня трюковой театр уникален тем, что он единственный не только в Беларуси, но и в Европе. Мы часто выступаем на праздниках, фестивалях и шоу. Темы наших выступлений разные — средневековые, современные, военные...

Что же касается работ в кино, то в этом случае мы разрабатываем на заказ трюковые сцены — пожары, взрывы и прочее на базе уже готового сценария.

— Каскадер — очень специфическая и опасная профессия, где нужно уметь думать о том, что ты делаешь. У меня нет какого-то испытательного срока, как на производстве, — два-три месяца. У меня испытательный срок — постоянный.

В составе трюкового театра сейчас десять человек, которые работают профессионально, ибо в каскадерском деле не может быть любителей. Когда таковые вообще появляются, то начинаются серьезные травмы и даже смертельные случаи.

— Слава Богу, нет. Обычно “отделываемся” синяками и царапинами. Но даже за эти небольшие ошибки я ругаю ребят, поскольку любая царапина — признак недоработки. На всякий случай у нас есть два врача — Наталья Копейкина и Татьяна Лапухина и свой профессиональный психолог Владимир Вамуш.

— За 16 лет моей практики накопилось около 70 работ, связанных с телевидением, кино, — от художественных лент до рекламных роликов. Очень много мы сотрудничали с Дмитрием Астраханом. Ставили спецтрюки для его фильмов “Алхимики”, “Из ада в ад”, “Зал ожидания”, “Леди на день” и других. С Михаилом Пташуком работали в картине “Песня розы”. Есть опыт работы и с американским режиссером Джефри Ковеном — фильм о войне “Бабий яр”. Приняли участие в “Герое нашего племени” и комедийных съемках “Ускоренной помощи” Сергея Арланова. Имели дело также с итальянцами, украинцами, поляками и чехами.

— Американцы даже не скрывали своего удивления: то, что мы делаем втроем, у них — целая бригада. Быть может, сама жизнь заставляет нас быть “многостаночниками”. Вот я, к примеру, являюсь одновременно координатором по трюкам, их разработчиком и исполнителем, руководителем театра, режиссером и даже журналистом на телевидении. Есть каскадеры-спортсмены, а есть каскадеры-актеры. Режиссерам и продюсерам работать со вторыми намного выгоднее.

Но вот чему американцы удивились больше всего, так это подлинности некоторых наших трюков — например, как мы прыгали через настоящие стекла. У них закупаются специальные. Да и прыгают с высоты они на маты, а мы — на пустые картонные коробки.

Помните, как иностранный каскадер получил “Золотого тельца” за то, что горел в кадре 45 секунд вместо обычных 20—30. А мы научились гореть до двух минут, потому что сами изобрели специальную жидкость. И если обычно из-за дополнительной защитной одежды каскадеры всегда смотрятся очень неповоротливыми, то наше ноу-хау позволяет устраивать пожар на обычной одежде. Когда снимались в “Алхимиках”, крупным планом подожгли Илью Олейникова. Сначала он боялся, а когда начал гореть — даже приободрился: “Ой хорошо-то как сделано! Не жарко. Тепленько!” Этот экспромт так и остался в фильме.