Наука должна приносить прибыль

— Михаил Михайлович, высокий уровень жизни населения однозначно зависит от научно-технологического развития государства. В Беларуси ежегодно разрабатывается около 400 новых технологий, но только 7% из них соответствуют мировому уровню и 2% превосходят зарубежные аналоги. Не кажется ли вам, что мы скатываемся в “ловушку нарастающего технологического отставания”?

— Поэтому государство и провозгласило инновации приоритетом наряду с экспортом, продовольствием и жильем. Ведь ХХI век принадлежит экономическим системам качественно нового технологического уровня, главным ресурсом которых становится интеллект. В лидеры выходят страны, имеющие лучших ученых и умеющие эффективно использовать их труд. Чтобы не стать придатком дешевой рабочей силы и полигоном для вредных производств, необходимо строить экономику, основанную на знаниях.

— Но для этого нужны огромные средства, а где их взять?

— Согласен. Беларусь — не богатая страна, но, тем не менее, 1% ВВП — это тот минимум, который государство должно тратить на развитие науки, чтобы не остаться на “задворках” прогресса. Как известно, пока на эти цели выделяется всего 3% от расходной части бюджета. Не можем мы надеяться и на частный капитал, как это принято в мировой практике. Поэтому необходимо создавать привлекательную систему льгот и стимулов для инвестора в лице реального сектора экономики. И здесь есть над чем работать — это создание инновационных, страховых и стабилизационных фондов для предприятий, осваивающих выпуск наукоемкой продукции, развитие банковско-кредитных отношений, совершенствование системы налогообложения. Не менее важное условие развития науки — интеграция в мировое научное сообщество. В Европе создается единое научное пространство, и надо приложить все силы, чтобы стать его составляющей путем участия в международных проектах и программах.

— А не кажется ли вам, что это участие послужит отличным поводом для смены места жительства белорусской научной элиты?

— Процесс массового оттока ученых в дальнее зарубежье закончен, хотя, к сожалению, он “вымыл” лучшую часть, ведь уезжали в основном молодые и перспективные. Сейчас существует другая угроза со стороны восточного соседа — поднимающейся российской экономики. Чтобы исход не повторился и окончательно не разорил отечественную науку, ученому надо больше платить. Наука, как никакая другая отрасль, требует дифференциации оплаты труда в соответствии со вкладом каждого. На мой взгляд, критерием отбора здесь может служить количество публикаций в рецензируемых зарубежных журналах. Отрадно, что обновленная Высшая аттестационная комиссия уже начала перестраивать свою работу. По крайней мере, при защите докторской диссертации теперь необходимо иметь публикации современного мирового уровня. Что касается прикладных исследований, то здесь, безусловно, нужно поощрять не столько тех, кто ими занимается, сколько стимулировать востребованность разработок.

— Как раз промышленность более всего и не восприимчива к отечественным новшествам и инновациям. По данным Комитета по науке и технологиям при Совете Министров Беларуси, только третья часть разработок находит применение. Как вы считаете, почему производственники не доверяют ученым?

— При очень высоких результатах фундаментальных исследований советские прикладные разработки не особо отличались качеством. Кроме того, не был создан стимулирующий механизм их передачи в производство. Объясняется это просто — все предприятия имели государственную форму собственности, а государство, как показывает мировой опыт, не самый лучший менеджер. Только собственник станет заботиться о будущем своего детища и его конкурентоспособности как средстве увеличения своего дохода. И как бы ни были талантливы новые менеджеры Национальной академии наук (НАН), а им действительно удалось несколько оживить застой, существовавший там, но до тех пор, пока не появится эффективный частный собственник в промышленности, разработки ученых в полной мере не будут востребованы.

— Освоение выпуска новой продукции всегда связано с риском. В западных странах существуют венчурные фонды, готовые вкладывать капитал в наукоемкое производство. У нас такие структуры еще не скоро появятся, а руководители предприятий в большинстве случаев не решаются взять на себя ответственность.

— Опыт показывает, что существует и более дешевый способ создания благоприятных условий для развития бизнеса в науке, например за счет бесплатной аренды помещений и оборудования, освобождения от уплаты налогов. При крупных зарубежных университетах созданы научные центры, вокруг которых образуется инновационная инфраструктура в виде научных технопарков и центров трансфера технологий. У нас этот процесс идет очень медленно и с трудом. И здесь следует поучиться у Китая, который посредством умелого сочетания административных рычагов с экономическими стимулами в короткий срок создал инновационную инфраструктуру. Результат налицо — доля наукоемкого экспорта в этой стране в 4 раза выше, чем у нас, и составляет 16%. А ведь еще каких-то 10 лет назад уровень развития науки в Китае даже сравнивать с белорусским не приходилось.

— Михаил Михайлович, а какие наукоемкие технологии наиболее перспективны для нашей страны?

— На мой взгляд, это должны быть глубокая сборка компьютеров и обязательно совместное с какой-либо из известных фирм производство легковых автомобилей. Беларусь традиционно считалась сборочным цехом машиностроительного комплекса СССР, и поэтому иметь такое производство — вопрос принципа. То же касается и сельскохозяйственного машиностроения. Если здесь не появится зарубежный флагман с его технологиями и идеями, вряд ли эта отрасль выстоит. Поэтому нужно не покладая рук работать с иностранными инвесторами для привлечения их в область высоких технологий. Нефтяные, пивные, пищевые капиталисты придут и сами, а вот в наукоемкую сферу их надо “заманивать”, причем кропотливо и каждодневно вести работу “поштучно”, с каждым инвестором.

И еще один аспект, на котором я хотел бы заострить внимание. Наука всегда требует притока свежих сил, взаимодействия маститых ученых с молодежью. Думается, что настало время для создания еще одного национального университета при академии наук, чтобы образование не было оторвано от науки. Ученые коллективы должны вместе работать со студентами. Ведь получается парадокс — в Национальной академии наук несколько прекрасных институтов информатики. И в то же время высококлассных программистов в стране пока не хватает, не налажена переподготовка кадров, получивших образование в советское время, не готовятся аналитики-программисты, специалисты корпоративных сетей, менеджеры проектов. То же можно сказать и про Институт экономики НАН, где собраны лучшие экономисты, доктора и кандидаты наук и на базе которого до сих пор не созданы бизнес-школы для подготовки менеджеров для работы на внешних рынках. А ведь 2/3 отечественной продукции — экспортоориентирована.