Жуков и Конев не были соперниками

Автор поставил перед собой задачу доказать, что большие потери Красной Армии в Берлинской операции (погибли 352.475 человек) — следствие “соперничества двух видных полководцев”. Для доказательства он приводит цитаты из архивных документов. Собственно, две трети статьи — выдержки из документов. Однако они не подтверждают вывод В.Егорычева, что “трагическая развязка этого соперничества ...со всеми вытекающими катастрофическими последствиями” привела к этим потерям. Очевидно, такой вывод у автора возник еще до изучения архивов. Но вернемся к существу статьи.

Неверно утверждение, что автор плана Берлинской операции — Г.К.Жуков. Он был разработан Генеральным штабом с участием командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами, затем рассмотрен и утвержден в Ставке на совещании 1 апреля 1945 года Верховным Главнокомандующим И.В.Сталиным. Участники этого совещания Г.К.Жуков, И.С.Конев, С.М.Штеменко описывают его ход одинаково. Вначале была зачитана телеграмма, раскрывающая намерения союзников первыми войти в Берлин. Из мемуаров Черчилля известно, как он подстрекал на это Рузвельта и Эйзенхауэра. Так, в послании президенту США 1 апреля 45-го британский лидер писал: “Ничто не окажет такого психологического воздействия и не вызовет такого отчаяния среди всех германских сил сопротивления, как падение Берлина. Для германского народа это будет самым убедительным признаком поражения... Русские армии несомненно захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят также Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу, и не может ли это привести их к такому умозаключению, которое вызовет серьезные и весьма значительные трудности в будущем? Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германию как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы несомненно должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения”.

Затем, рассмотрев план операции, Верховный Главнокомандующий убрал часть нанесенной разграничительной линии между фронтами, довел ее до г.Люббен (в 60 километрах к юго-востоку от столицы Германии) и сказал: “Кто первым ворвется, тот пусть и берет Берлин”. Тем самым он открыл возможность участия 1-го Украинского фронта во взятии города. И такая обстановка сложилась уже 17 апреля, когда Сталин приказал Коневу “повернуть танковые армии на Берлин”. К вечеру 22 апреля 3-я танковая армия вышла на Тельтов канал и развернулась перед Берлином, а 4-я, продвигаясь в направлении Потсдама, окружила Берлинскую группировку. Вот почему с шести утра 23 апреля Ставка определила новую разграничительную линию между двумя фронтами. В третий раз она была уточнена с 24 часов 28 апреля. Судя по содержанию статьи В.Егорычева, он недооценивает (или не понимает?) значимость разгранлиний в условиях боя. Но их роль в оперативном искусстве очень велика, а в конкретных боях за столицу третьего рейха особенно значима.

В ходе этой битвы было осуществлено внешнее окружение Берлинской группировки сомкнувшимися силами 4-й гвардейской танковой армии и частями 1-го Белорусского фронта. Тем самым группировку изолировали от попыток деблокады армией Венка и одновременно не допускались попытки прорыва из Берлина на запад. Ранее 3-я гвардейская танковая армия вместе с 8-й армией Чуйкова замкнули кольцо окружения вокруг так называемой Франкфурт-Губенской группировки фашистских войск.

Конечно, такая сложная конфигурация фронтов против агонизирующей гитлеровской армии не могла не вызвать некоторого перемешивания боевых порядков, что приводило к трудностям в управлении войсками. Однако все сложности перекрывало всеобщее воодушевление — от рядового до маршала.

Мы удирали из госпиталей не долечившись, в бинтах, чтобы участвовать в заключительных боях войны. Полковник И.И.Якубовский, будучи заместителем командира 7-го гвардейского танкового корпуса, был ранен. В госпитале его прооперировали. И тут же он на своей машине вместе с адъютантом вновь поехал на фронт, где 2 мая 45-го получил звание генерал-майора. Он стал единственным белорусом — Маршалом Советского Союза.

Я участвовал в этих боях в Берлине в звании лейтенанта, командира экипажа САУ-85 (самоходно-артиллерийской установки). К тому времени прошел большой путь от границы с Восточной Пруссией в Литве рядовым связистом через Полоцк и Новгород к Ленинграду. Затем — Сталинград, Украина, Польша. Пехотинец, танкист, лейтенант. Был шесть раз ранен. Из 1418 дней войны в действующей армии находился 636 дней. Довелось видеть всякое. Но столь ожесточенного сопротивления, как в Берлине, не встречал. Стреляли все — lдаже старики, дети — и ото-

всюду: из подвалов, окон, с крыш, из-за баррикад. Мы действовали в составе штурмовой группы — самоходка, пехота, саперы. Ежедневно расходовали до двух боекомплектов. Ломали сопротивление, добивали зверя в его логове.

Было ли соперничество? Безусловно. Но я бы назвал это соревнованием. А если и было нечто подобное, то с англо-американцами. Не дать фашистам уйти к союзникам. Самим победить, пленить, уничтожить врага.