Виктор Жибуль: туда-сюда и не только...

-- Я заинтересовался этой формой еще в детском саду, -- рассказывает Виктор. -- Воспитательница читала нам сказку "Приключения Буратино". Там есть такое предложение: "А роза упала на лапу Азора". Воспитательница предложила написать нам его на доске и убедиться в том, что туда-сюда оно читается одинаково. Я взял мел и начал писать. А один мальчик, который, наверно, писать не умел и завидовал мне, брал тряпку и стирал за мной. Тогда я разозлился, взял кирпичик и долбанул этого мальчика по голове. А потом спокойно дописал палиндром до конца... Но хорошо, что кирпичик был деревянный... (Смеется. -- Д.Л.).

В школе я увлекся этим еще больше после того, как увидел некоторые образцы русской палиндромной поэзии. К концу школы мне пришла идея сочинить палиндромную поэму. Писал я ее по кусочкам, сначала возникли какие-то слова, словосочетания; в дальнейшем они сложились в поэму "Рогi гор". Потом написал еще две подобные поэмы -- "Кацёл клецак" и "Палiгон ног i лап". Подготовил, но пока не издал свой сборник, который состоит только из палиндромов, в том числе прозы. Кстати, самое большое в мировой литературе произведение такой формы содержит около ста тысяч слов. Это роман, принадлежащий перу англоязычного автора Эдварда Бенбоу.

-- Средство познать магию слова. Я вообще рассматриваю поэзию как что-то магическое. Считаю, поэзия и магия -- неразрывны. Раньше стихотворный текст применялся даже как средство от зубной боли. Ну, конечно, есть много стихов, в которых магию почувствует не каждый. Но тем не менее существуют такие направления в поэзии, где присутствует стремление возродить первоначальную силу слова.

Современные нейролингвисты доказали: палиндром обладает определенным магическим и психотерапевтическим действием. Дело в том, что человек, читая даже обычный текст слева направо, подсознательно читает его и справа налево. А если текст на это и рассчитан, то сила слова увеличивается.

-- Да, участвую в музыкальной группе "Zasr Kazr", которую основал мой друг Виктор Иванов. У нас есть: экстравагантная вокалистка и мультиинструменталистка Джети (Вера Бурлак), вторая вокалистка Вика Тренас, на барабанах играет Таня Бурлилка, на бас-гитаре -- Сергей Андронов, который участвует еще и в группе "ИВА Чик-чик", на скрипке -- Арина Панкова. Стиль наш мы называем сатурнианским этнонойзовым арт-панком. Наши выступления сочетают в себе собственно музыкальные номера, чтение стихов, какие-то театрализованные действия, элементы перформанса. Делали и полноценные перформансы, например "Совершенно безопасная любовь" и "Построим Минск вместе".

Кроме того, я вхожу в редакционный совет журнала "Вясковыя могiлкi". Создали его еще в 1997 году Джети и ее сокурсницы. Тогда это был локальный филфаковский самиздат. На его страницах помещались стихи, рассказы, рисунки, комиксы по произведениям классиков. Например, комикс по "Преступлению и наказанию" Достоевского. В 2001 году Джети начала сомневаться, будет ли журнал выходить дальше... Но вот мы с ней познакомились, и уже следующий номер сделали вместе. Сейчас готовим двадцать четвертый...

-- У меня лично перед глазами мелькают новые книги. Это произведения молодых белорусских поэтов и прозаиков. Время от времени устраиваются фестивали, презентации, выступления. Вот недавно было несколько презентаций. Один из самых интересных фестивалей -- "Суп-Культ-Ура". Проходит он с неопределенной периодичностью. Наша группа не раз выступала на нем. Расскажу про первый такой фестиваль.

Организаторы стремились задействовать разные виды искусства -- музыку, поэзию, живопись, боди-арт... Мы с группой решили сделать... перформанс. Собрались у меня дома с Джети и шумовым композитором из Новополоцка Hydrocianic'ом, притащили старую радиотехнику, подключили добитый микрофон. Джети взяла цитру, снабженную самодельным дисторшном, и играла на ней палочками, Hydrocianic вибрировал звуковыми фильтрами, а я что-то дикое выкрикивал в микрофон. Потом на фестивале под эту композицию мы макали в краску кисточки, пальцы и мазали друг другу лица...

-- Я думаю, что пока Беларусь доживет до Нобелевской премии, все традиции поменяются. И сейчас сказать про то, какая это будет традиция, сложно. Возможно, это будет что-то авангардистское, но до определенной степени: чтобы получить такую премию, автор должен быть переведен на иностранные языки; а переводить авангардистов непросто, иногда даже невозможно. Думаю, творчество нашего будущего лауреата будет базироваться на всей белорусской литературной и культурной традиции. В том числе и на опыте литературы, которая создается сейчас...