Мы видели врага не в кино...

Фашисты вошли в Минск 28 июня. В этот день мне исполнилось 10 лет. Мы увидели врага не в кино, а в реальной жизни. Страх наполнил наши души. Для минчан наступили черные дни. Оккупанты бесчинствовали повсюду, наводя свой “порядок”.

Вскоре мужчинам приказали явиться на пункты регистрации, после чего многие оказывались в лагерях, где проводилась “фильтрация”. Был арестован и наш отец, работавший до войны в типографии. Его мы нашли в лагере для гражданских пленных на окраине Сторожевки. За оградой в длинных очередях стояли родственники, пытаясь передать узнику какие-либо продукты, одежду. К счастью, нашей бабушке Анне Адамовне удалось подкупить одного из охранников, и отец оказался на воле. Пришлось идти работать, чтобы многодетная семья не осталась без куска хлеба.

Анна Адамовна держала в хозяйстве корову, снабжая молоком внуков, а также соседских ребятишек. Но как-то во дворе нашего дома по Комаровской улице появились гитлеровский офицер и с ним переводчик. Фашист сам решил объяснить цель визита и на корявом языке произнес:

— Немецким зольдатам нужен млеко...

Несмотря на то, что бабушка и дети слезно умоляли не забирать кормилицу, корову увели.

Жуткой страницей в жизни города стало создание оккупационными властями еврейского гетто. Жители были вынуждены покидать родные места и переселяться в специальный еврейский район. Вход и выход в него разрешались только по нескольким улицам. Нарушителей ожидала смерть. На работу проживавших в гетто людей вывозили на спецмашинах.

В скромном деревянном домике на Комаровской, хозяйкой которого была Мария Федоровна Калашникова, жила обычная семья. Здесь мы часто бывали. До войны тетя Маруся, как величала ее детвора, радушно принимала соседских ребятишек, угощая дарами своего сада, приглашала на домашние концерты в небольшом дворике. Их давали ее дети — Тамара и Володя, а также квартирант — артист Белгосфилармонии и художник Иван Харитонович Козлов. Мы хорошо знали и ее симпатичную сестру Викторию Федоровну Рубец. Дом Виктории был разрушен во время вражеских бомбардировок. Она нашла приют у Марии. Устроилась медсестрой во 2-ю клиническую больницу на улице Горького. Здесь в переполненных палатах и коридорах увидела страшную картину — повсюду лежали раненые красноармейцы, попавшие в плен к фашистам. Сердце Виктории и ее подруг содрогалось от переживаний за своих, ведь им грозила неминуемая смерть. Виктория вместе с сестрой приносила в больницу домашнюю еду, делилась последним куском хлеба, поддерживала бойцов бодрящим словом. Многих из них Виктории удалось спасти с помощью поддельных документов, которые изготавливал Иван Козлов.

Свою подпольную деятельность Рубец продолжала и в 1-й клинике. Работая рядом с известным в республике профессором Евгением Владимировичем Клумовым, она помогала раненым подпольщикам, передавала партизанам медикаменты, перевязочные материалы и хирургические инструменты, распространяла листовки и сводки Совинформбюро. В октябре 43-го Е.В.Клумов был арестован и в начале 44-го вместе с женой замучен гитлеровцами. В 1965 году отважному патриоту присвоено звание Героя Советского Союза.

Жаль, от преследований фашистских ищеек не удалось скрыться и Виктории Рубец. Осенью 42-го по доносу предателя ее арестовали. Почти год провела она в застенках гестаповской тюрьмы, где враги ее жестоко пытали. Не дождавшись от этой мужественной женщины ни имен, ни явок, 6 ноября 1943 года гитлеровские палачи расстреляли отважную подпольщицу. Еще раньше, в декабре 42-го, казнили Ивана Козлова.

Подвиги патриотов-подпольщиков высоко оценены Родиной. Виктория Рубец посмертно награждена орденом Ленина, Иван Козлов — орденом Отечественной войны I степени.

В послевоенное время я часто приходил с детьми к священному для всех белорусов месту — памятнику Победы, где негасимо горит трепетное пламя Вечного огня в честь отважных защитников нашего Отечества, павших в боях с фашистскими захватчиками. Возлагал цветы и с внуками. Даст Бог, приду и с правнуками. Пусть только никогда в их жизни не будет войн.