Эмир КУСТУРИЦА:“Не терплю продюсерского диктата...”

Почетным гостем последнего Московского международного кинофестиваля был всемирно известный режиссер Эмир Кустурица. Уже своей дипломной работой он зарекомендовал себя как талантливый режиссер и получил Гран-при на Международном фестивале студенческих фильмов в Карловых Варах. Его дебют в полнометражном кино — фильм “Вы помните Долли Белл?” — стал триумфом. Кустурицу, в то время служащего в армии, специально отпустили в увольнение, чтобы он получил в Венеции “Золотого Льва”...

Кустурица завоевал две “Золотые пальмовые ветви”, что является уникальным случаем в истории кино. В Москве режиссер был удостоен приза “За вклад в мировое киноискусство”. Он любезно общался с журналистами на пресс-брифинге в аэропорту, а затем на пресс-конференции в Доме кино. Корреспондент “ВМ” задал на этих встречах несколько вопросов.

— Господин Кустурица, вы дважды обладатель “Золотой пальмовой ветви”. Что для вас Канны?

— Канны — лучший в мире трамплин для новых имен, для мировой славы.

— В фильме “Жизнь чудесна” вы вновь вернулись к теме конфликта на Балканах...

— Историю, о которой рассказал в этой картине, я услышал лет десять назад. Меня затронуло то, что, несмотря ни на какие распри, на разгорающуюся войну, на различие вероисповеданий, мужчины и женщины продолжают влюбляться друг в друга. Как мои герои Лука и Сабаха, христианин и мусульманка. Странно, но современное кино почему-то почти не интересуется такими темами, хотя сама жизнь их подсказывает.

Я не склонен думать, что кто-то может быть прав, а кто-то виноват. Все — жертвы и все — агрессоры. Не верьте телевидению, которое отражало войну на Балканах то с одной, то с другой позиции. Из соображений конъюнктуры, политиканства и прочего. Я знаю одно: эта война была грязной, нами манипулировали и отчасти своего добились. И тем не менее я снял оптимистическую трагедию. Я хотел, чтобы мой фильм вернул людям надежду, поднял им дух, зарядил энергетически...

— Многие критики отмечают, что на вас оказала влияние русская культура...

— Да, я очень люблю русскую культуру, которая действительно оказывает на меня влияние. Мне очень близок Чехов. Именно он как никто другой чувствовал потаенный драматизм жизни, личная драма есть у каждого его персонажа. Помните цитату из Чехова: “Люди обедают, только обедают, а в это время разбиваются их жизни”?

— Помимо режиссуры, вы еще актер, музыкант...

— Да, я люблю играть, ибо мне нравится актерская профессия. Что касается музыки, то ею я увлекся еще в юности. После окончания Пражской академии киноискусства я вернулся в Сараево, где и познакомился с музыкантом Нелле Каражличем. А вскоре он предложил мне стать бас-гитаристом в группе Non Smoking Orchestra. Вместе мы играли зажигательную смесь балканской, цыганской и панк-музыки. Затем наши дороги разошлись, но в середине девяностых мы снова воссоединились. Группа несколько раз с большим успехом гастролировала в Москве. Десять лет назад барабанщиком в ней стал мой сын Стрибор. Три года назад я снял документальный фильм о своей группе “Super & Stories”.

— Правда, что вы хотели снимать фильм по роману Булгакова “Мастер и Маргарита”?

— Да, но мой продюсер предложил снимать на английском языке. Я отказался. “Мастер и Маргарита” — гениальный роман, и поэтому его нужно снимать на русском.

— В картине “Хороший вор” вы сыграли русского музыканта. Как вам эта роль?

— Я сыграл музыканта Владимира из Владивостока. В Голливуде русских всегда выставляют в дурном свете. Например, в фильмах про Джеймса Бонда все русские — злодеи, потому что это голливудская пропаганда. Когда мне предложили эту роль, то я поставил условие: буду играть только в том случае, если сделаю персонаж объемным. Мой герой — умный, талантливый технарь и музыкант, которого используют в неблаговидных целях.

— Почему вы не снимаете в Голливуде?

— Я всю жизнь снимаю авторское кино, а в Голливуде это невозможно. Золотой эрой “фабрики грез” считаю то время, когда творили Капра и Любич. Я люблю голливудское кино 30 — 50-х годов. Если сравнивать его с нынешним, то сравнение будет далеко не в пользу современного. Нельзя считать, что сейчас все решает рынок, а об искусстве думать не надо.

А еще я не терплю продюсерского диктата. Во время съемок могу изменить сценарий, ввести новых героев. В Голливуде это невозможно. В контрактах расписывается все до мелочей, и отступить от них невозможно.

— А какое кино любите смотреть?

— С детства помешан на вестернах, на фильмах об индейцах. Кумиром моей юности был Серджо Леоне. Учась в Пражской киношколе, я открыл для себя Милоша Формана. Сейчас люблю разное кино — от Брюса Ли до Ингмара Бергмана. Также люблю Альмодовара, Китано и Тарантино...

Фото Людмилы СТРИЖНОВОЙ.