Дожились...

Конкретнее? Что ж, за примерами далеко ходить не надо. Расскажу об одной минской семье -- побывал в ней несколько дней назад, теперь вот хожу под впечатлением.

Двое ребят — сын в седьмом классе, дочка в пятом. Мама в тот день была с утра на работе. А отец сидел дома, несмотря на будний день. Не работает с прошлой весны. Новый год семья провела безрадостно: коммунальники “отрезали” квартиру от электричества, а также от холодной и горячей воды — за долги.

Анатолий Николаевич был трезв и говорил обо всем внятно. Жалел дочку — ей в октябре сделали сложную операцию, и нужны деньги на оздоровление. Жалел жену, с которой в разводе: “Она раньше на тракторном заводе работала. Как она там столько лет со своей астмой выдержала — просто не знаю”. Слесарь-электрик пятого разряда, он весьма насмешливо говорил о неумелых и ленивых людях: “Соседка позвала гвоздь в стену вбить. Я вбивал, а ее зять лежал на диване и смотрел”. О своей главной проблеме — хроническом пьянстве — сказал, честно глядя в глаза: “А я и не скрываю...” Тот факт, что жена с ним развелась, оценил так: “Подруги поразвелись и ее потянули. Ну развелась, а что толку? Все равно вместе живем. Никакого результата. Ей это принесло только бумажные хлопоты”.

Анатолий Николаевич ищет работу уже в течение многих месяцев. А если сложить все его такие поиски — получатся годы. Непозволительная роскошь в наше время. Он эту роскошь себе позволяет, хотя и говорит: “Вся жизнь на нервах”. Как перебивается? Иногда кому-нибудь телевизор починит — получит деньгами или бутылкой водки. А вообще-то на кухне есть холодильник. А в холодильнике что-нибудь да лежит — жена покупает.

В квартире бедно. А как в ней еще может быть, если хозяин или сидит трезвый на диване, или пьяный болтается по улицам, а хозяйка — всего лишь нянечка в детском саду? Ее зарплаты, может быть, и хватило бы, чтобы заплатить за коммунальные услуги и электричество, но на что тогда кормить детей?

Поговорил и с детьми. Ребята очень милые, вежливые. Девочка хорошо учится. Паренек тоже старается, хотя есть проблемы с математикой. К отцу относятся снисходительно, терпеливо. Хотя им и обидно бывает, когда он, обнаружив в холодильнике кусок вареной колбасы, возьмет да и съест его незаметно.

Такое впечатление, что дети старше папаши...

С их мамой я, разумеется, тоже встретился. Накануне она приходила в редакцию — принесла письмо: “Пишет вам моя маленькая семья, то есть — я, Людмила, мой сын Дима и моя дочь Настя. Написать вам вынудило то, что нет больше сил терперь каждодневные издевательства и пьянки моего бывшего супруга. Мы живем с ним в одной двухкомнатной квартире, “хрущевке”, комнаты проходные. Он нигде не работает, ни за что не платит, и все проблемы на мне. Ладно бы не дергал нервы, не выбивал из колеи — я тогда решила бы все вопросы. Но он не дает покоя, дома постоянные скандалы. Приготовишь детям покушать — и обед, и ужин — уйдешь на работу, а вернешься — дети голодные. Пока были в школе, папа все скушал. Два года назад его судили за неуплату алиментов, сейчас опять будет суд, но толку от этого мало. С такого и по суду ничего не возьмешь. Задолженность по квартплате 1300000 рублей, да еще за свет должны. Надо как-то выходить из этого страшного положения, и я ушла со спокойной работы в детском саду, хотя она мне подходила, поскольку я инвалид третьей группы. Уже четыре месяца работаю кондуктором-контролером в автопарке. Тружусь в две смены, получаю надбавки за ночные часы, за перевыполнение плана — зарабатываю сейчас неплохо, но никакой экономии нет, так как много долгов накопилось. Покупаю детям только самое необходимое, скрепя сердце. Не сплю ночами — все думаю, как дотянуть до зарплаты. А отец моих детей ни о чем не думает, ему все равно. Он сам нас в эту яму загнал, а особенно не переживает. У него есть руки, ноги, он не старый еще и мозги кое-какие остались — неужели нельзя таких людей заставить работать и выполнять долг перед детьми?”

Маленькая цитата — но уже не из письма Людмилы, а из совсем другого послания: “У кого вой? у кого стон? у кого ссоры? у кого горе? у кого раны без причины? у кого багровые глаза? У тех, которые долго сидят за вином”. Кто это сказал? Сказал царь Соломон, и очень давно — еще до новой эры.

Так как же нам быть с этой старой, как мир, проблемой?

Мама Димы и Насти просит редакцию помочь ей решить эту проблему хотя бы в рамках одной ее семьи (бывший муж — не в счет). Она надеется, что среди читателей “Вечерки” есть кто-то, кто поможет рассчитаться с коммунальными долгами. Она боится, что здоровье может в любой момент подвести ее — что тогда будет с детьми?

В общем, уважаемые читатели, вы поняли. Не исключено, что у кого-нибудь есть возможность... Если это дело у нас сладится, у детей Людмилы будет наконец кусок хлеба с маслом, а не с водой.

Только вот что нам делать с Анатолием Николаевичем? С ним-то делиться маслом — дело пустое и лишнее. И что делать с тысячами и тысячами других примерно таких же пап, а то и мам?

Сейчас в правительстве республики, в Министерстве образования готовится проект декрета о повышении ответственности родителей за воспитание детей. Предполагается, что после принятия декрета и последующих изменений в законодательстве у местных властей появится возможность активно привлекать к труду неработающих родителей. Если те будут отказываться, не исключено и уголовное наказание. И, наверное, вы согласитесь со мною вот в чем... Будет правильно, если предметом пристального внимания наших законодателей станут не только те отцы и матери, которые уже лишены родительских прав (предполагается заставить их возвращать государству средства, которые оно затрачивает на содержание детей в детских домах). Надо бы еще и всерьез взяться за Анатолия Николаевича и ему подобных. Таких много. За их безответственность платит пока что не само государство — платят дети. Расплачиваются своим здоровьем, воспитанием и, нередко, своим будущим.

На работу, Анатолий Николаевич! На работу! Вас ждут поистине великие и благородные дела — детей кормить, одевать и учить... Что ж вы все на шее у жены, что ж вы детишек объедаете? Не знаю, какую управу найдут на вас наши законодатели, но очень надеюсь, что они в конце концов что-нибудь придумают толковое — настолько толковое, что не станете вы дожидаться, пока применят к вам новые строгие правила, а побежите сами, без специального приглашения туда, где надо работать, а не маяться дурью. Как это полезно будет для семьи и государства!

Жаль только, что мои призывы (такие, вроде бы, естественные) сегодня звучат, пожалуй, как некая фантазия. Дожились...