Сергей Жигунов: “Я научился спать урывками...”

— Да. Я много прогуливал, сбегал на съемки из училища. За время учебы снялся в 12 небольших ролях. Был хулиган и запросто мог в глаз дать. В общем, довел я своего худрука, за что меня выгнали. Я бы сейчас себя за такое поведение тоже “выгнал”. Но меня все же восстановили, я доучился и получил диплом. После чего загремел в армию. В единственный кавалерийский полк, который участвовал в съемках фильмов. Так что в “Гардемаринах” я снимался, будучи солдатом.

— После “Трех мушкетеров” Боярского обожали. С его популярностью сравниться не мог никто; поэтому я, тогда молодой актер, первое время цепенел. Называл его по имени-отчеству. Боярский дико обижался и со мной не дружил. Что очень радовало Светлану Дружинину, потому что создавалась нужная для роли атмосфера. Но это продолжалось недолго.

Однажды вечером Боярский ворвался в мой номер и с порога заявил: “Еще раз назовешь меня Михаилом Сергеевичем — я тебе не знаю что сделаю. Кстати, ты водку пьешь?” Мы хорошо выпили, после чего стали разбираться, кто сильнее. Миша разбил мне губу, а я ему — ухо. Затем решили выяснить, кто быстрее добежит до памятника Ленину. Я Мишу обогнал, но попал в объятия наряда милиции. Меня забрали, а я кричу: “Берите следующего и к фонарю нас!”. Милиционеры подвели нас к фонарю и, узнав Боярского, онемели. Тут же обоих отпустили, да еще пива нам привезли, несмотря на то, что была глухая ночь. После этого мы с Боярским подружились и дружим до сих пор. Он удивительно правильный человек...

— Как-то в одночасье стал начальником — взялся продюсировать сериал “Королева Марго”. Поначалу эта работа была для меня сплошным кошмаром. Но затем научился. Провел несколько кинофестивалей, стал снова сниматься в кино. Все, что делаю, сейчас мне нравится. Единственное, чего не хватает, — свободного времени. Поэтому научился спать урывками, минут по 20, как только появляется малейшая возможность. А ведь еще хочется побольше времени уделять семье.

— Я тогда был студентом, приехал на съемки в Калугу. По сценарию мне надо было взять партнершу за руку и пробежаться перед камерой. Я даже не взглянул на девушку, схватил ее и побежал. Режиссер крикнул: “Стоп!” Тут-то я поднял глаза и увидел перед собой ее. В общем, влюбился с первого взгляда. Но у Веры уже были муж и дочка. Несмотря на это, взаимности я добивался штурмом. Помню, рано утром, пока все спали, оборвал все розы возле горкома партии. Слава Богу, не поймали. Я сразу привязался к ее дочке Насте. Это все и решило в наших отношениях...

— Папа, узнав про свадьбу и не успев еще познакомиться с невестой, переслал для нее с поездом из Ростова ведро роз. А мама знала Веру и раньше. Поработав много лет актрисой в Ростовском ТЮЗе, мама поступила в Щукинское училище на заочное отделение. Окончив, вернулась в Ростов уже режиссером. Так вот, мама одновременно училась с Верой, которая ей очень нравилась.

— Машу пригласил режиссер, считая, что актерских детей проще снимать. На премьере картины в московском Доме кино к нам подошла Элина Быстрицкая, которая не знала, что Маша — моя дочь. И сказала: “Деточка, у тебя есть способности, но помни, что актерская профессия — тяжелая. Но ты сможешь!” Дома я объяснил дочке, кто с ней разговаривал. И вместе посмотрели “Тихий Дон”, где играет Быстрицкая. Для меня лестно, что прекрасная актриса оценила Машу. Но я считаю: самое главное для Маши в 14 лет хорошо учиться в школе. А если после ее окончания она захочет стать актрисой, возражать не буду. Старшей дочери — Анастасии — 24 года. Так что пора думать о внуках. Жалею лишь о том, что я последний в роду Жигуновых.