"Интонация вздоха"

Так называется новая книга, которая только что пришла в книжные магазины и библиотеки. Я знаком с ее автором журналистом Романом Ерохиным три десятка лет и, не скрою, отношение к нему у меня особое. Со студенческой скамьи взял он меня к себе в отдел — корреспондентом. Фронтовик, десантник... Поверьте, характер у Романа Алексеевича вполне под стать этим двум серьезным обстоятельствам. Однако с учениками, а их у него великое множество, бывалый газетчик неизменно оставался деликатен и удивительно терпелив.

Года четыре назад, задумав засесть за свою книгу, Ерохин предложил мне стать его редактором. Я, разумеется, старался. Когда удавалось выловить какую-нибудь марашку, автор довольно посмеивался: “Выучил на свою голову!”

Книга удалась на славу. Если не верите мне, читателю субъективному, прислушайтесь к мнению народного писателя Беларуси Ивана Шамякина, который успел написать к “Интонации вздоха” обширное предисловие. Он ведь тоже так и сказал: “Книга, безусловно, удалась. В ней есть образ времени, есть то, чем мы жили и живем. То, что дает нам надежду”.

943 страницы. Десятки бесед с деятелями культуры, очерки, воспоминания.

И вот что сразу замечаешь... Очерки Ерохина — вовсе не результат одномоментных атак, как это часто бывает в журналистской практике. Главы книги рождались в многолетнем общении автора и его героев, в дружбе с ними.

Очень разные, непохожие люди...

Это тот же Шамякин — известный писатель, общественный деятель, человек обстоятельный, степенный, преданный домашнему уюту...

И здесь же — глава о ныне почти забытом литераторе Миколе Лупсякове, весьма своеобразном писателе, создававшем свои рассказы на подоконнике мужского туалета в старом Доме печати (ночью, когда в здании никого нет). Своим трем детям он отправлял нежные письма с далеких железнодорожных станций, но почти не виделся с ними. Выпускал в год по книжке, а нет-нет да и звонил в Союз писателей: “Иван Петрович, три дня голодный сижу на вокзале, за душой ни копейки, никуда поехать не могу, вышли телеграфом...”

Это если сравнивать героев книги в одной плоскости. А можно и в другой. В книге, например, есть глава, посвященная Анатолию Лукьянову — упорному защитнику СССР, человеку, который стоял у руля великой державы, а потом был узником “Матросской тишины”. И рядом — глава об активном деятеле горбачевской перестройки белорусском писателе Алесе Адамовиче. Автор, рассказывая о столь непохожих людях, не скрывает и своих политических пристрастий, но при этом отчетливо дает понять: и Лукьянов, и Адамович — друзья ему. К личностям обоих он относится с огромным уважением.

Название книги — “Интонация вздоха” — родилось, когда все главы были в сборе, и оказалось точным. Автор стремился донести до нас не только слово, услышанное от современника, но и то, что особенно трудно передать: интонацию. Как это делается?

Попробую рассказать. Однажды вместе с Ерохиным был в командировке, в Москве. У Романа Алексеевича наметилась встреча с актером театра Сатиры Георгием Менглетом. Я увязался за ним. В гримерку артиста мы пришли вдвоем. И вот — интервью... Но разве это было интервью? С самого начала — разговор двух увлеченных собеседников, прекрасно знающих театр. Они с полуслова понимали друг друга, “травили” театральные анекдоты... В конце концов и Менглет начал задавать журналисту вопросы! Расстались совершенно очарованные друг другом.

Журналистика часто грешит поверхностностью. Что же касается Ерохина... Судите сами: очерк о поэтессе из деревеньки Еськовка Горецкого района Нине Ковалевой он писал, по сути дела, двадцать пять лет. Сначала журналист “выловил” Ковалеву из потока читательских писем. Год за годом он переписывался с ней, устроив талантливому, но “зеленому” автору настоящий литературный ликбез. Возникала необходимость — ездил в Еськовку. Хлопотал о лечении Ковалевой, ведь болезнь постепенно все больше приковывала ее к постели. Публиковал стихи Ковалевой в газетах и журналах, сводил ее с литераторами, издательствами, редакциями... Однажды при встрече мать Нины уткнулась Ерохину в грудь, зарыдала. “Что с вами?” — “Вы мне Нину с того света вернули...” Журналист даже квартиру “выбил” поэтессе в райцентре — поближе к врачам, к литературной жизни. Сейчас Нина — член Союза писателей, ее поэтические сборники давно поджидали книгу Ерохина, ставшего ей наставником, опекуном и другом, на полках книжных магазинов.

Якуб Колас, Аркадий Кулешов, Кондрат Крапива, Максим Танк, Пимен Панченко, Янка Брыль, Иван Чигринов, Иван Мележ, Андрей Макаенок... Великая белорусская актриса Стефания Станюта и ее блистательные коллеги — россиянка Наталья Белохвостикова, украинка Ада Роговцева... Композиторы Игорь Лученок, Евгений Глебов, Александра Пахмутова, Раймонд Паулс... А какие неожиданные портреты певицы Эдиты Пьехи, скульптора Заира Азгура, художника Михаила Савицкого! Среди лучших глав — рассказы о тех, с кем автора связывала особенно крепкая дружба — писатели Александр Миронов и Николай Круговых, театровед Борис Бурьян, грузинская актриса Тамара Цулукидзе...

Книга получилась цельной... Журналистский роман? Пожалуй, так и есть. Жизнь поколения, к которому принадлежит автор, стала главным героем этого произведения. Друзья-современники размышляют о своем неспокойном и непростом времени — размышляют с надеждой и, нередко, мучительно, не обходя больных вопросов.

Когда-то, давно — в военные годы, сибиряк Ерохин спешил в эту жизнь под открытыми семафорами — ехал на фронт. И теперь вот “Интонация вздоха” — как итог...

Спасибо за науку, Роман Алексеевич! Читатели, уверен, уже заметили вашу необычную, увлекательную и умную книгу. В ней настоящая жизнь. И она написана настоящим мастером журналистского слова.