Демон смерти

Людям старшего возраста хорошо известно, что Адольф Эйхман — это нацистский преступник, занимавшийся уничтожением евреев. В гестапо был отдел по делам евреев, известный как Amt B 4. Его главой являлся оберштурмбанфюрер СС Адольф Эйхман.

В 1941 году он посетил Освенцим, после чего санкционировал отправку европейских евреев в лагеря смерти. Адольф Эйхман не только участвовал, но и вел протокол печально знаменитой Ванзейской конференции 20 января 1942 года, на которой были обсуждены меры по “окончательному решению еврейского вопроса” — об уничтожении миллионов евреев из разных стран и регионов Европы.

Этот “демон смерти” шести миллионов евреев находился в гестапо на привилегированном положении, часто получая приказы от рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, минуя непосредственных начальников Генриха Мюллера и Эрнста Кальтенбруннера.

Мало кому известно, что Адольф Эйхман неоднократно бывал в Минске. Автор этих строк использовал разнообразные источники, в том числе книгу Йохена фон Ланга “Протоколы Эйхмана. Магнитофонные записи допросов в Израиле”. Данный уникальный исторический документ впервые опубликован на русском языке в Москве в 2002 году.

Первый визит начальник “еврейского отдела” гестапо нанес в Беларусь летом 1941 года. Именно тогда шеф гестапо Мюллер отправил Эйхмана на восток, поручив ему доложить об убийствах местного населения. Он посетил белорусскую столицу, когда специальные карательные отряды СС и полиции расстреливали евреев Минска и его окрестностей.

В то время Эйхман побывал в одном таком отряде и присутствовал при казни женщин и детей. Он увидел молодого эсэсовца, расстреливавшего людей у ямы, уже полной трупов. Эйхман стоял так близко от ямы, что мозг из простреленной головы двухлетнего ребенка брызнул ему на кожаное пальто. У него затряслись колени, как это случилось в подобной ситуации с Гиммлером. Главари СС привыкли убивать, сидя за письменным столом, и не любили смотреть на кровь людей.

Через много лет — в 1960 году на допросе у следователя капитана Авнера Лесса в Израиле Адольф Эйхман признал:

“...Мюллер сказал мне: “В Минске расстреливают евреев. Прошу представить доклад, как это происходит”. Поэтому я и поехал в Минск. У меня там вообще не было дел, я там никого не знал, отправился в это... как же это называлось... “управление полицией безопасности”? Или это оперативная группа, “айнзацкоманда полиции безопасности”. И там я спросил начальника. Еще помню, что его не было на месте. Я обратился к кому-то другому и сказал, что у меня приказ — посмотреть... это. На следующий день — я остался ночевать в городе — пришел туда на место, но оказалось уже поздно. В тот день до обеда это закончилось, почти закончилось, чему я был страшно рад. Когда я пришел, то видел только, как молодые солдаты, я думаю, у них были череп и кости на петлицах, стреляли в яму, размер которой был, скажем, в четыре-пять раз больше этой комнаты. Может быть, даже гораздо больше, в шесть или семь раз... И я увидел, больше ничего! Стреляли сверху вниз, еще я увидел женщину с руками за спиной, и у меня подкосились ноги, мне стало плохо.

Лесс: Яма была полна трупов?

Эйхман: Полна. Она была полна! Я ушел оттуда к машине, сел и уехал. Поехал во Львов...”

В то время во Львове только что закончилась массовая экзекуция. Яма была переполнена телами убитых, и кровь переливалась через ее края.

Эйхман вернулся в Берлин и порекомендовал Мюллеру найти другой способ истребления евреев.

Пройдет некоторое время, и в концлагерях на территории Польши начнут действовать газовые камеры. Что касается Минска, здесь стали работать “душегубки”, в Тростенецком лагере смерти — крематорий. Руководители СС претворяли в жизнь “советы” Эйхмана по “эффективному” истреблению белорусских и иностранных евреев.

Один из протоколов допроса Эйхмана свидетельствует, что он неоднократно бывал в Минске и его окрестностях.

На вопрос израильского следователя об уничтожении евреев в душегубках Адольф Эйхман ответил:

“...Я теперь стараюсь вспомнить, господин капитан. Меня посылали в такие места: эти два (Люблин и Хелмно. — Э.И.), потом Освенцим, а потом меня послали в Треблинку. Потом меня посылали в эту... как это называется под Минском, где дважды было сражение? Недалеко от Минска. И в Минск тоже. Минск, Освенцим, Треблинка, Минск, Освенцим, Треблинка, Минск... Больше, я думаю, нигде. Да, и Лемберг (немецкое название Львова. — Э.И.). Вот эти шесть мест...”

Одно из таких посещений Эйхманом Минска произошло 1—2 марта 1942 года. Когда он прибыл в город с инспекцией, 2 марта на Юбилейной площади и вокруг нее было убито много евреев, которых сбрасывали в яму (карьер) на перекрестке улиц Ратомской (ныне ул. Мельникайте) и Заславской, где жители брали песок для строительных работ. Местные оккупационные власти организовали показательную акцию. 2 марта 1942 года по их приказу директор еврейского детского дома Флейшер и врач Черник привели в юденрат более 40 детей. Все они и работники детского дома под наблюдением гауляйтера В.Кубе, А.Эйхмана и начальника полиции безопасности и СД Э.Штрайха были расстреляны. Об этом напоминает мемориальный комплекс “Яма” в увековечение памяти узников Минского гетто — жертв холокоста в 1941—1943 годах.

После разгрома фашизма Адольф Эйхман еще 15 лет скрывался от возмездия. 13 мая 1960 года он был схвачен на улице Буэнос-Айреса группой израильской разведки “Моссад” и тайно вывезен из Аргентины в Израиль. Этой операцией руководил глава “Моссада” уроженец Витебска Исер Харэль (настоящее имя и фамилия Изя Гальперин).