Служили два товарища...

Взявшись решить проблему, Галина Францевна, к счастью для нее, встретила полное понимание всех тех, кто по роду своих служебных обязанностей мог ей помочь. Пенсионерку внимательно выслушали в институте “Минскпроект” и объяснили, какие нужно принести документы. В Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны Галине Францевне без задержек выдали материалы, подтверждающие партизанское прошлое ее погибшего родственника. Затем существенную и ничем не заменимую помощь оказал Василий Григорьевич Монич — директор фирмы “Агава”, которая принимала участие в обновлении воинских захоронений. Он осмотрел могилу, отдал своим работникам необходимые распоряжения. В результате был не только установлен новый памятник партизану Билетникову, но и отремонтирован памятник матери партизана. “Я бесконечно благодарна людям, проявившим столько внимания к памяти о моих близких, — такими словами Галина Францевна завершала свой напечатанный в газете рассказ. — Низкий поклон!” Она жалеет только о том, что ее муж Олег Иванович Семенов, который подростком воевал в партизанах, не дожил до 60-летия Победы. Сама она осиротела в 14 лет, ее семью сожгли фашисты в Тростенце. Она, как никто другой, осознает, как важно, чтобы дети и внуки уважали и помнили воинов-героев...

Благодарственные слова Галины Францевны “Вечерка” напечатала шестого мая. А в дни празднования юбилея Победы наша читательница, конечно, пришла на Военное кладбище, чтобы положить на могилу партизана цветы. И удивилась, обнаружив, что могилу уже кто-то навестил. Незнакомый ей человек оставил цветы и записку: “По вашему выступлению в газете “Вечерний Минск” я узнал, что мой друг по партизанской службе похоронен на Военном кладбище. Я пришел поклониться его могиле. В тот роковой день, 6 июня 1944 года, мы с Вениамином попали в немецкую засаду. Веня погиб — меня пуля миновала”. Подпись. Номер телефона.

Конечно, нужно было встретиться. И вот, уже в августе, на могиле Вениамина Устиновича встретились все, кто о нем помнит. Пришла Галина Францевна. Специально приехал из Москвы ее сын Юрий Олегович Семенов — полковник в отставке, руководитель Всероссийской общественной организации инвалидов-чернобыльцев (его отец партизанил рядом с Билетниковым, а сам он Билетникову — двоюродный внук). И дочка Галины Францевны Наталья Олеговна пришла. Посчитал своим долгом побывать в этот день у могилы партизана и человек, который помог с установкой нового памятника, — руководитель фирмы “Агава” Василий Григорьевич Монич. Хотя дел у него было, как всегда, невпроворот: вечером должен был отправиться в командировку, днем надо было заехать на железнодорожную станцию, где стоял под разгрузкой вагон с прибывшим в адрес фирмы грузом...

А самое главное, здесь, у могилы Вениамина Билетникова, был и его боевой товарищ — Леонид Станиславович Живица (Галина Францевна, конечно, “вызвонила” его по номеру телефона, который он указал в записке).

Ветеран признался, что, когда собирался на эту встречу, сомневался: надевать ли пиджак с орденами и медалями? Правильно сделал, что надел. По наградам видно: жил человек словно за двоих... Рядом с партизанскими наградами — фронтовые, а в мирное время, работая на рядовых, рабочих должностях, Леонид Станиславович был удостоен двух орденов...

Родственникам партизана Билетникова ветеран Живица рассказал: “В партизаны я ушел в декабре 1942 года — в отряд имени Буденного Сталинской бригады. Меня определили в разведку, выдали коня. А Веня в отряд прибыл весной. Мне было семнадцать, а ему двадцать один год. Я — небольшого роста, а он высокий, и я помог ему выбрать под его рост коня. Так завязалась дружба. На все задания мы старались попадать вместе. Собирали самые разные сведения: с каким грузом идут немецкие поезда, как укреплены гарнизоны... Потом нас обучили подрывному делу. Вместе участвовали в разгроме двух гарнизонов, минировали “железку” и шоссе. Однажды сопровождали группу подрывников, получившую задание “поработать” в Литве. Взрывчатка — на санях, а мы, конные разведчики, — в сопровождении. Веня был человеком красивым: высокий, в кубанке, с саблей на боку, с автоматом ППД наперевес... Таким я его запомнил. И веселым был. Не унывал даже тогда, когда мы попадали в окружение, в блокаду и по несколько дней питались только ягодой. В начале июня 1944 года выехали на минирование шоссейки. Заложили мину, но она не сработала. Опять заложили мину, подождали. Рванула она под немецкой машиной. Мы на лошадей — и поехали. Назавтра вернулись, чтобы узнать о результатах... Заехали на один хутор, на другой и... попали в засаду. Огонь был шквальный. Веня погиб, и его тело мы забрать не смогли. Дважды потом возвращались, но местные жители нас предупреждали: вас ждут. Так до сего дня я и не знал, где могила Билетникова. А тут вдруг — заметка в “Вечерке”... Купил цветы, приехал, поклонился...”

Есть такие понятия, о которых принято говорить словами торжественными, высокими... Одно из них — память народа о героях, отдавших жизнь за свободу своей Родины. Высокий стиль уместен в дни всенародных памятных торжеств. Однако память живет ведь и вне этого высокого стиля. Партизан Билетников погиб очень молодым. После него — ни детей, ни внуков, но в недавний будничный день на его могиле встретились вдова его племянника, ее дети, минский коммерсант, позаботившийся о памятнике, а также старый боевой товарищ, который был с ним в последнем бою. И это тоже память. Она, негромкая и незаметная, имеет особую цену. И она, хочется верить, основа всему.