Быть или не быть?

Много стран было втянуто в первую мировую войну, и представьте, какое огромное международное значение имел бы этот мемориальный комплекс...

В Беларуси есть небольшие памятники на местах захоронений жертв той войны, но до сих пор нет такого места, куда могли бы приезжать французы, русские, немцы, чтобы отдать дань памяти погибшим предкам.

Собирая информацию для этой публикации, я перелистывала старые газеты и обнаружила письмо-отклик на статью Михаила Круля “Старые шрамы”, опубликованную в “Советской Белоруссии” в 1989 году. К читателям обращался житель деревни Княгинин Мядельского района Минской области 82-летний П.И.Клемятич, очевидец событий первой мировой войны. Оцените сами боль, которую источают эти строки: “Да, много есть братских могил, особенно в Нарочанском крае, где проходил фронт русско-германской войны с 1915 по 1918 гг. Много погибло русских солдат, защищая родину. Я прожил 82 года. Мне в то время не было еще и 10 лет, но в памяти моей сохранилось, как в 1916 году германец применил удушливый газ и отравил две дивизии русских солдат. В деревне Княгинин есть кладбище, на котором захоронено около двух тысяч воинов... Их хоронили по нескольку десятков в одной яме... Прошли годы, на кладбищах выросли березы, сгнили и обвалились кресты. Только на одной могиле и теперь стоит деревянный крест... А почему бы не установить здесь обелиск и не объявить кладбище святым местом? Чтобы подрастающее поколение чтило память своих дедов и прадедов. В 1984 году я писал об этом в инстанции. Приезжал представитель, меня вызвали в сельсовет и обещали, что в 1985 году обелиск будет поставлен. Прошел год, но ничего не сделали. В начале 1986 года я написал в Мядельский райисполком, и мне ответили, что памятник скоро будет поставлен. Прошел еще год — я написал снова. В мае 1987 года ко мне домой зашли секретарь Княгининского сельсовета и представитель Мядельского райсполкома и сказали, что памятник строить не будут, потому что на это нет средств, а вы, товарищ Клемятич, больше никуда не пишите, из ваших писаний ничего не получится”.

Недооценили чиновники силу печатного слова. После статей Михаила Круля “Старые шрамы” и “Звездный крест” дело сдвинулось с мертвой точки. Посыпались многочисленные отклики от читателей, заинтересовались газеты. И не мудрено, свои слова Михаил Круль (который, кстати, в то время писал статьи о первой мировой и для “Вечернего Минска”) подкрепил собственными глубокими исследованиями истории войны, а именно событий, произошедших в Нарочанском крае. Эти события легли в основу его повести “Красный костел”. Что же происходило вблизи озера Нарочь в далеком 1916 году?

Весной 1916 года немцы атаковали город Верден (Франция). Англо-французское командование не ожидало этого. Верденский фронт ни в коем случае нельзя было уступать. И обессиленные французы попросили Россию помочь. Русская армия 18 марта срочно пошла в наступление на противника около озера Нарочь, потеряв десятки тысяч своих солдат в первый же день... Атаки продолжались до 28 марта. Вот так на белорусской земле решалась судьба Франции. Ценой русской крови, пролитой на нарочанских землях, удалось помочь Вердену выстоять.

Один из самых высоких нарочанских холмов, где проходили сражения, русские солдаты в шутку называли “Фердинандов нос” — по имени болгарского царя Фердинанда I Кабурского, который втянул Германию в войну. Николай II считал, “Фердинандов нос” нужно непременно отвоевать, чтобы таким образом посрамить болгарского царя. И эту высоту удалось взять.

Образ героини повести “Красный костел” — 17-летней девушки Женьки Голубевой написан с реального прототипа Евгении Воронцовой, добровольца 3-го Сибирского полка. Позволю себе процитировать строки писателя: “В день атаки она категорически заявила, что желает принять участие в бою, и была направлена в 5-ю роту. Однако немцы с высоты “Фердинандов нос” первыми предприняли газобалонную атаку и к тому же обстреливали тыл дивизии химическими снарядами. Начальник дивизии решил атаковать раньше, чтобы вывести бойцов из отравленной зоны к проволочным заграждениям немцев, где газа уже не было. Сквозь газ под сильным перекрестным огнем, пулеметным и ружейным, Голубева достигла проволочных заграждений. Идя с винтовкой в руках, не обращая внимания на град пуль, сыпавшихся на наступающих, она своим спокойствием заражала окружающих. У проволочных заграждений атакующие цепи приостановились. Голубева первая нашла проход на разрушенном участке и с криком: “Братцы, вперед!” — устремилась к германским окопам. Многие последовали ее примеру. Но через несколько шагов юная героиня пала мертвой, сраженная вражеской пулей”.

Голубеву похоронили, как и всех остальных, без особых почестей в братской могиле. В своих публикациях Михаил Круль ратовал за возведение здесь памятника. И поначалу все шло даже лучше, чем писатель ожидал.

Оснований для возведения мемориала было предостаточно. Благодаря усилиям печатных СМИ удалось положить начало: в 1989 году в деревне Княгинин Мядельского района был открыт небольшой памятник из черного мрамора, на котором начертано: “Здесь похоронены 2500 русских солдат, павших в годы первой мировой войны”.

8 июня 1989 года было опубликовано решение президиума правления Белорусского фонда культуры объявить сбор народных средств на сооружение в районе озера Нарочь мемориала жертвам первой мировой войны. Одновременно возник общественный оргкомитет по проектированию и сооружению этого мемориала, который возглавил лауреат госпремии БССР писатель Виктор Козько, а Михаил Круль стал заместителем председателя оргкомитета.

В газетах публиковались суммы перечисленных денег: первым их внес Комитет ДОСААФ Молодечненского учетно-планового техникума — 134 рубля 80 копеек, за ним последовали другие: “Авторемстроймонтаж” — 5000 руб., “Белбумпром” — 5000 руб., “Промтехмонтаж” — 3000 руб., издательство “Полымя” — 1000 руб. Всенародными усилиями удалось собрать около 40 000 рублей.

В Минском облисполкоме рассматривался вопрос о выделении земельного участка под возведение мемориала на холме, известном как “Фердинандов нос”. У инициаторов проекта почти все получилось. Но произошло то, чего никто не ожидал... Инфляция “съела” народные деньги, оставив на память о несбывшейся мечте несколько рублей.

Но идея не умерла. В мастерской известных белорусских художников — скульптора Владимира Слободчикова и архитектора Игоря Морозова можно увидеть макет мемориала жертвам первой мировой войны. Авторы задумали его два года назад и еще почти никому не показывали, но говорят, что это может стать работой всей их жизни. Это попытка материализовать ту идеи, которую не удалось осуществить шестнадцать лет назад.

Авторы, чьи работы украшают многие белорусские города, стремились создать такой памятник, который стал бы местом примирения разных народов. Художники вложили в эту работу всю свою душу.

Каким же будет мемориальный комплекс по задумке Морозова и Слободчикова? Если посмотреть издалека, мы увидим курган, на котором скрещиваются символические окопы, идущие с севера на юг и с запада на восток (словно меридианы и параллели, сошедшиеся на белорусской земле). А на стенах окопов начертаны исторические тексты и фрагменты документов военного значения. На пике кургана — земной шар — это доминанта композиции. Он как бы завис над пропастью на перекрестке враждующих сторон.

Чтобы оценить смысловое значение комплекса и выразительность деталей памятника нужно подойти ближе. Предполагаемый диаметр земного шара 8—10 метров. Он будет отлит из металла и состоять из множества фигур, объединенных в сферической форме. Сосчитать героев, изображенных здесь, невозможно... их тысячи. Динамичные сцены кавалерийских боев, штыковой и газовой атак. Присяга солдат, крестный ход неподалеку от церквушки с куполами. Погибшие и раненые. Центральная сюжетная фигура — сестра милосердия с погибающим воином на руках.

Шар не сплошной, а как бы в разрывах (символических ранах), поэтому на закате или рассвете сквозь него прорезаются лучи солнца. Но главное, в шар можно будет зайти. В отличие от наружной темной поверхности, внутри шар светлый. И тема горельефа другая — мирная жизнь людей. А в центре — мать с новорожденным.

А если смотреть на мемориал с высоты птичьего полета, увидим земной шар в прицеле...

Идею обитаемой скульптуры авторы уже опробовали на практике в памятнике-колоколе над братским захоронением воинов Великой Отечественной войны в Светлогорске. Перед скульпторами стояла задача сделать памятник, непохожий на другие и за короткий срок. И они приняли решение взять за основу принцип своего мемориала жертвам первой мировой войны. Работа удалась. За создание светлогорского памятника-колокола его авторы выдвинуты на премию “За духовное возрождение”.

В идеале, шарообразный памятник должен стоять на исторически важном месте, а именно на высоте “Фердинандов нос”. Впрочем, для авторов место расположения мемориала не столь важно, главное, чтобы проект ожил.

В 2006 году исполнится годовщина нарочанской битвы — 90 лет. В преддверии знаменательного события хочется, чтобы герои этой публикации были услышаны. Проблема лишь в том, что, похоже, кроме двух скульпторов и писателя (который и спустя многие годы не потерял надежду) о создании мемориала никто всерьез не задумывается. А ведь неплохой бы проект получился, к тому же привлекательный для иностранных туристов.

Разумеется, создание памятника — дело благое, но очень многотрудное. Без помощи государства никак не обойтись. А лучше — нескольких государств — участников той войны. Тут и к Франции можно обратиться за материальной поддержкой, и к Германии, и к России. Да и своими бы силами справились, было бы соответствующее решение.

НА СНИМКАХ: этот шар состоит из множества фигур; творческий тандем Владимир Слободчиков и Игорь Морозов; похороны на высоте "Фердинандов нос" в 1916 году (фото из коллекции Национального музея истории и культуры Беларуси); братская могила российских солдат в деревне Брусы Мядельского района Минской области.