“Такое изобилие невиданных зверей”

...Сновала и сновала из угла в угол неугомонная носуха, с трогательной доверчивостью тыкалась теплым влажным носом в мою ладонь. Милый лопоухий голландский кролик обескураживающим своей наивностью взглядом вопрошающе взирал на посетителей. Спрятав мордочку в свои крошечные лапки, симпатичная шиншилла дремала, сладко посапывая. А резвая и непосредственная по натуре своей зеленая мартышка в этот раз пребывала в задумчивости и с удивленно-отрешенным выражением “лица” смотрела “в никуда” — с той, больше свойственной детям, полной погруженности в свое минутное настроение, как будто минута эта вечность...

И такая открытость и подкупающая беззащитность животных и птиц, представленных на выставке в Доме природы в Троицком предместье, каким-то пронзительно звонким эхом отдается в душе. И вспоминается непреложный закон героев Киплинга — “мы с тобой одной крови”.

Вот мирно спит “спеленутый” в кольцах своего тела императорский удав. А в неподвижной позе высоко поднявшей голову калифорнийской королевской змеи не чувствуется напряжения. И сама замираешь в завораживающем ожидании чуда, когда она из своей “пружинящей” статичности полыхнет огнем стремительного движения. Снисходительно жмурится ушастая сова, прикрывая веками янтарные глаза, в которых, кажется, светится “вся мудрость мира”.

Любопытно также понаблюдать за экзотичным в своем переменчивом окрасе и величественным, как сфинкс, египетским хамелеоном. Впрочем, интересным было знакомство и со всеми остальными представителями тропиков — африканским мангустом, китайской мягкотелой черепахой, зеленой бамбуковой куфией, большим очковым кайманом и еще маленьким нильским крокодилом, попугаями и декоративными голубями, морскими свинками и другими. И благодаря этому общению как бы заново открываешь для себя значение слов “братья наши меньшие”.