Павел Войницкий: "Скульптура никому ничего не должна..."

Этот ваятель свой внутренний мир раскрывает с помощью различных техник, работая с бронзой, сталью, камнем, пластмассой, резиной... Войницкий преподает в академии искусств, участвует в нетрадиционных для Беларуси художественных проектах, провоцирует, шокирует и -- радует. Он замечательный человек, который нашел свое призвание.

-- Об этой так называемой реальности мы знаем очень немного. И мы проецируем вовне свои чувства, подозревая в окружающих какие-то наши черты, качества -- как внешние, так и внутренние. Грубо говоря, я могу слепить чей-то нос или уши, потому что у меня есть такие же. Когда я кого-то изображаю, в любом случае получается диалог с самим собой. Мне не нужно даже выбирать кого-то или что-то из окружающего мира, а можно просто обратиться к себе, с собой пообщаться, а потом воплотить результат на бумаге или в скульптуре, или еще каким-то образом.

-- Не дождетесь! Нет. Любую работу можно решить так, чтобы было неожиданно, нетрадиционно, даже изображение какого-нибудь "вождя" тоже можно сделать интересно. Просто это не актуально, сейчас у нас другие реалии. Скульптура может рассказать просто о характере конкретной личности, показать ее правдиво. Поэтому никаких ограничений нет. А совсем какие-то негативные символы... В общем, не могу себе ничего такого представить, что было бы противно делать.

-- Да, было бы здорово организовать скульптурную выставку, к примеру, на алфавитную тему возле строящейся Национальной библиотеки.

-- Да, но, как всегда, поставят фигуры парней с руками и ногами, и ничего с этим не поделаешь. Сейчас активно работает то поколение скульпторов, которое все делает фигуративно, в реалистической традиции. Это нормально. Но к этой архитектуре... Сейчас скульптура у нас немножечко запаздывает, в то время как архитектура -- очень свободная, концептуальная, я бы сказал, скульптура остается на прежнем уровне советских 70-х -- 80-х годов.

-- Наша новая архитектура вполне современна. Например, железнодорожный вокзал, Национальная библиотека... Был такой момент, в те же 80-е годы, когда советские зодчие не могли на родине полноценно реализоваться. И посылали свои проекты в разные страны, выигрывали престижные конкурсы -- короче, приобщались к прогрессивным мировым тенденциям. Скульптура же была постоянно востребована здесь, всегда были нужны эти Ленины с руками и с кепками. Поэтому советские ваятели учились изображать людей академично. Вот они и сейчас делают это по привычке. А с архитектурой -- по-другому, все-таки там какое-то движение было...

-- А ведь памятники не виноваты. У жуткого римского императора Нерона -- того, который убивал, поджигал, была такая интересная привычка. Он ставил во всем Риме и в провинции свои изображения из камня на перекрестках. Потом их посбрасывали, носы поотбивали, но до нас дошло какое-то количество этих портретов. Однако сейчас они воспринимаются просто как портреты одутловатого, печального человечка. И никто уже, глядя на него, не скажет, что он злодей. Просто абстрактное произведение искусства.

-- Просто педалировали нашу толерантность, белорусскую терпимость ко всему. Ну а кроме того, мы не отвергаем свое советское прошлое.

-- Скульптура в принципе никому ничего не должна. Просто чтобы стояла и было красиво, приятно посмотреть...

-- Да. Вот город, дома, деревья, трава и вдруг -- еще один пластический объект. Например, такой яркий, веселый, чтобы детям было интересно поиграть. Или чтобы было нечто плавное, текучее. В любом случае, пусть скульптура веселит, развлекает, заводит, что-то сообщает. Хотелось бы, чтобы наша городская скульптура была разная. Не обязательно с руками, с ногами, с головой. Мы оглядываемся вокруг и видим обычные фигуративные изваяния. Но ведь пластический объект может состоять просто из объемов удивительных. Например, скульптуры Генри Мура -- там говорит форма, пространство, масса. Когда в городской среде возникает подобный образ -- это здорово.

-- Я бы не делал столь далеко идущих выводов. Вот, например, мы с Дашей Ивановской и Сергеем Завиженцом, когда думали о том, какая будет реакция на нашу выставку "Fill feel love" ("Филя чувствует любовь") в столичном Музее современного изобразительного искусства, ожидали неадекватных действий от посетителей. Даша сейчас диссертацию пишет, она планировала собрать реакции зрителей и статистически посчитать. Предполагалось, что на открытии будет какая-то жуткая брань: "Верните нам деньги за билеты!" Эдакие истеричные выкрики. Но в итоге оказалось, что все гораздо хуже: никто не ругается, не требует обратно деньги, а наоборот, пишут в книгу отзывов всякие хорошие слова.

-- Это непредсказуемо, никто не мог такого предвидеть.

-- Да. Был телик, который торчал в обычном унитазе. Запрещали... ну, это нормальная реакция. Как раз злободневная тема работы: засилье телевидения. Такие вещи вызывают не очень хорошую, нервную реакцию. Когда затрагиваются какие-то больные темы, то, уж конечно, проще запретить, чем подумать о том, что тебе пытаются сказать произведением искусства.

В любом случае, такой негативный пиар оказался мне полезен. Вообще мне кажется: даже если происходит самая гадкая гадость, то потом не исключено, что это обернется хорошей стороной. Все слишком замечательное подозрительно... Я даже рад вещам, которые у меня очень сильно не получились. О них, казалось бы, стоит жалеть. Но почему-то они меня радуют. Считаю, замечательно, что они приключились.

НА СНИМКАХ: скульптурные работы Павла Войницкого "Детство", "Автопортрет с птицей", "Голая грелка".