Профессор Виктор Ильин: “Меня всегда волновали огонь, молния, электричество...”

Ученые, изучающие Солнце, выяснили, что на самом деле оно не красное и не оранжевое, а синее. С такой прелюдии начал я разговор, чтобы “подойти” к светилу. Она не вызвала у моего собеседника особого удивления.

— А я видел синий снег, видел синие облака. Четыре синих облака! — говорит Виктор Макарович. — У себя на даче. Но больше всего из природных явлений меня не перестают удивлять молнии. Никогда не забуду, что натворила молния у нас, в деревне Селец, в Мстиславском районе. Я родился и вырос там. Таких ужасов и на телеэкране не увидишь. Прихожу из школы: посреди села человек в землю закопан. Только голова торчит! Молния ударила в электрический столб. И разряд пошел по проводам в дом и поразил его хозяина (он сидел возле розетки). Ну и люди-чудаки закопали его. Думали так вернуть с того света.

Это произошло перед самой войной. А у нас в то время вовсю шла электрификация. Так что со своей будущей профессией я, можно сказать, знаком с малолетства. Потом очень тянуло к технике, к изобретательству. Меня всегда волновали огонь, молния, электричество...

В селе нашем было 400 дворов. А расположено оно у речки Черная Натопа — притока Сожа. Этим жители воспользовались и соорудили свою гидромельницу, турбинную. Электростанция была бестрансформаторной. Ток передавался от нее по толстым медным проводам. Она могла бы служить и доныне, да фашисты как нагрянули, так сразу сняли и их, и генератор и разрушили электростанцию. Село же спалили, когда драпали в 43-м...

— Еще задолго до школы любил читать стихи о тракторах и машинах — на немецком. А запомнил их, когда брат готовился к урокам и учил иностранный язык. Он “шел” на пять лет впереди меня, но я умудрялся ему подсказывать, когда он что-то забывал, — память у меня от природы прекрасная. Читать и писать к шести годам выучился и на радостях пошел записываться в первый класс. А в школе глянули мою метрику и отправили назад. Но отец заступился (он работал бухгалтером в колхозе). Переговорил с директором — и меня взяли...

Во время войны гитлеровцы школу сломали. Школа-то была непростая: это здание осталось от монастыря святого Онуфрия. К нему лишь сделали пристройку, да опять-таки не из чего-нибудь, а из бревен разобранной церкви. Бревна были очень крепкие. И немцы растащили их, мост возвели через Сож.

— Когда окончил семь классов, решили мы с матерью отложить мою дальнейшую учебу до лучших времен. Надо было как-то строить свой дом. Папа был еще в госпитале (тяжело ранили под Кенигсбергом). И мы с мамой рубили лес и выкладывали избу. Деды, правда, немного помогали. Но я был основным работником. Сосны росли за речкой. Зимой она замерзала, и мы добирались к ним запросто. Вот только лошадей не было, чтобы перевезти заготовленное. Думали, к лету появится такая возможность. Да не тут-то было! Саперы забрали в поте добытый нами материал на мост. Но мы, как те муравьи, снова взялись за свое. И сложили все же домишко. Внутри еще ни печки, ни полов не было, но мы уже жили в нем и потихоньку благоустраивали. А еще успевали и сена накосить для коровки, и жито убрать да и в снопы его связать, смолотить. Вскоре вернулся отец и сказал, чтобы я учился дальше...

— Легко сказать: “учиться”! В селе была только семилетка, остальные классы доучивался в райцентре — Мстиславле. А до него 16 километров! Да приплюсуй обратно столько же! Но нет худа без добра: за два-три часа таких марш-бросков я в уме успевал решать задачки по математике. Дома оставалось лишь переписать их под керосиновой лампой. А преподаватель математики, физики и астрономии был у нас первоклассный. Но и очень требовательный. Эти предметы мы знали чуть ли не наизусть. Благодаря ему я даже почерк выработал каллиграфический.

Ходил же я в брюках, из плащ-палатки пошитых, да в рубашке. Так что однажды чуть не задубел от студеного ветра. Но голь на выдумки хитра: обложил живот и грудь тетрадями — и двинулся дальше (спину вещмешок согревал). Учителя удивлялись, что я не замерз...

— Когда настала пора поступать в вуз, сразу решил: буду инженером-электротехником. Меня ведь с детства интересовало огненное чудо: молния, электростанция. И ни о чем ином я даже думать не хотел. Но хотя учился отлично, поступить в политехнический институт оказалось не так-то просто. 13 человек претендовали на место! Надо было выдержать девять экзаменов. Я сдал их неплохо: получил восемь пятерок и одну четверку, другим еще помогал, подсказывал.

В комнате, где жил с десятью другими студентами, кроватей не было: одни скелеты какие-то металлические стояли. Нарезали досок, постелили. Спальня была сносная, только ночью кто-нибудь да скатывался поначалу с мешков, набитых соломой. Лишь через год дали фабричные матрацы.

Нас, выпускников 1953 года, распределили по всему Советскому Союзу. Всех влекла романтика неизведанного. Ведь к тому времени наша страна уже вышла на второе место в мире по выработке электроэнергии...

— Нужно было строить техническую базу, ездить в Москву, тормошить “шишек”. Потихоньку вводили новые корпуса института, бассейн, общежития: первое, второе. Потом замахнулись дом возводить для преподавателей. Но участки под застройку выделялись куцые. И я пошел в горисполком: как вы строите? Это не решение! Надо смотреть хоть немного в будущее! Хорошо, что я был еще и депутатом горсовета — легче было пробивать эту стену всяческих ограничений.

Затем появилась проблема с внедрением ЭВМ. Нам нужна была тотальная компьютеризация. Видя, что механизмы государственные пробуксовывают, мы взяли на себя смелость создать свой инновационный банк — тогда он считался общественной организацией, а позднее стал “Приорбанком”. Там взяли в кредит крупную сумму и употребили ее на закупку ЭВМ. По льготной цене приобрели 810 минских машин. Так получилось, что мы начали строить вычислительный центр без сметы. Пока шла эта работа, ЭВМ стали появляться в “оборонке”, у авиаторов. А потом слышу: самую лучшую, 61-ю, ЭВМ хотят купить для БГУ. Только куда они ее поставят, если для нее требовалось специальное помещение? Тем не менее вскоре прошел слух, что машину купили. Но куда девали? Оставили в Щомыслицах, за Минском, в ангаре.

А у нас дело подходило к сдаче здания центра. И, побывав однажды у министра, решил я пойти ва-банк. “Вас ждут большие неприятности. 61-я машина валяется уже три месяца. А ее ведь надо установить максимум за четыре”. — “Что же делать?” — “Нам отдать! У нас есть для нее площадка”. Через два дня в министерстве засуетились, приехали посмотреть наше новое здание. “Ладно, будем передавать ЭВМ. Но с условием: дадите машинное время и для БГУ”. Так через месяц мы получили вычислительный центр. Конечно, теперь это отжившая свой век машина. Потом мы купили современный американский компьютер...

— Я от времени не отставал: пополнял свои знания в Китае, в США на курсах менеджеров, в Англии. Штудировал доступную литературу... И вскоре мы стали все активнее приглашать на учебу иностранных студентов. Сейчас моя боль — третье общежитие. Его начали строить еще при моем ректорстве. Но теперь все заглохло, стоит. А ведь условия, казалось бы, есть: пять миллиардов рублей получает вуз ежегодно только от студентов-”платников”. Почему бы не достроить здание за часть этих денег? Проект хороший: в нем и спортзал, и кухни. Это были бы небольшие двухкомнатные квартиры для семейных студентов. И потом, у нас ведь есть еще аспиранты, докторанты, есть те же иностранные студенты, готовые платить немалые деньги за уютный уголок...

— Со школы. Одно из первых стихотворений называлось “Кристалл”. В классе у нас было семь мальчиков и семь девочек. Посматривали друг на друга. И моя симпатия просит: “Витя, черкни что-нибудь в мой альбом!” Это была Лора. Не могу сказать, что я сильно в нее влюбился... Женился на Валентине, дипломнице БПИ. В 59-м году. В последнее время она работала преподавателем архитектурно-строительного техникума. Она да еще мои сыновья — Дмитрий и Анатолий (они тоже инженеры) дарят мне силы жить и радоваться жизни.

Но у меня есть вторая “семья” — это мой университет, где занимаются сегодня 12 тысяч ребят. О них как мне не думать: только половина из тех, кто очень нуждается, живет в общежитиях. Так что я, хоть и почетный ректор, но вовсе не свадебный генерал. И прихожу сюда не отсиживать время, а работать с этими милыми живыми душами, зажигать их на учебу, на труд над собой. Без огонька, без любви к людям разве можно жить?..