Лиза Боярская: “Я стала задумываться о дублерах...”. 18 Ноября 2005.

Дочь всеми любимого “мушкетера” вовсе не собиралась быть актрисой. Ходила на курсы журналистики. Но однажды, буквально накануне поступления в вуз, судьба занесла ее на репетицию студенческого театра. Она увидела или, скорее, почувствовала атмосферу легкости, свободы, непринужденности, присущих только молодой актерской братии. И вдруг совершенно отчетливо поняла, чего хочет от жизни. Вот так за один день Лиза Боярская выбрала свое будущее...

— Это потрясающая история. Мне позвонила ассистент по актерам фильма “Первый после Бога” и пригласила попробоваться на одну из ролей. Я тогда еще ничего не знала о картине, но согласилась, потому что придерживаюсь правила моих родителей: “Никогда ни от чего не отказывайся!” Привела себя в порядок, подкрасилась. Прихожу — меня тут же проводили в гримерку, смыли весь макияж, одели свитер, зеленый берет, поставили к дереву, сфотографировали и сказали: “Все! Спасибо большое!”

Я совершенно обалдела. Потом, где-то через месяц, мне снова позвонили и сообщили, что я утверждена на роль Таньки. Когда я первый раз открыла сценарий, оказалось, что у моей героини там было всего лишь две небольшие сцены, практически без слов. А потом мы познакомились с Васей Чигинским, подружились, он подумал и сказал: “Давай-ка мы тебе пропишем роль!”

— Сцену, в которой вас практически сдувало с обрыва, снимали без страховки?

— Снимали действительно без страховки, и все было именно так, как выглядит на экране. Причем съемки проходили не на берегу, а на скале прямо посреди моря, обрыв был высотой где-то метров триста. Мало того, когда сел вертолет, меня снесло еще на несколько метров к краю — я чудом уцепилась. Было, конечно, страшно. Из всех моих съемок эти, пожалуй, пока самые экстремальные. Все обошлось, но теперь я стала задумываться о страховке или о дублерах...

— В фильме есть сцена, где вы отчаянно рыдаете. Слезы настоящие?

— Настоящие. Как меня учили: надо уйти куда-нибудь, вспомнить о чем-то самом плохом, настроить себя — и слезы потекут. А тут Вася чуть ли не из мегафона объявил: “Пожалуйста, тишина. Актрисе нужно настроиться!” И вот, все внимание на меня, вся съемочная группа сидит и ждет, пока я разрыдаюсь. А у меня ничего не получается! Тогда я вышла, “накачала” себя и уже от обиды на себя заплакала.

— У Таньки такая сложная история: девочка вырвалась из блокады, влюбилась в Героя, и — безответно... Но ведь она сама виновата — ничего ему не сказала, даже не заговорила с ним. В жизни вы поступили бы так же?

— Вы знаете, этот характер мне абсолютно соответствует. Потому что в жизни я тоже никогда не подошла бы к молодому человеку и не сделала бы признание первой. Тем более что это не просто какой-то служащий столовой, а Герой, первый после Бога. Танька даже чем-то похожа на Ассоль, которая тоже вот так ждала своего принца, который придет и заберет ее.

— То, что вы дочь Боярского, помогает или мешает?

— По-разному. Естественно, с одной стороны, помогает. У меня есть такая грандиозная человеческая возможность находиться рядом с моими родителями, которые всегда могут помочь мне в работе. А мешает потому, что очень многие смотрят свысока, даже с какой-то злобинкой, считая, что моя фамилия — это промоушн. Конечно, это неприятно. Мы с братом с самого раннего возраста должны были постоянно доказывать свои позиции, чтобы оправдывать фамилию.

— Вы ощущали какой-то дефицит общения с папой в детстве? Он же постоянно снимался и снимается либо на гастролях...

— Естественно, я ощущала дефицит общения. В пик папиной популярности с ним невозможно было даже выйти погулять — вокруг всегда собиралась толпа поклонников. Сейчас мы с папой стали гораздо ближе общаться на почве профессии. Очень интересно обсуждать что-то, вместе придумывать.

— Ваш брат пел с папой. Вы поете?

— Я пою только как любитель. У нас есть такой предмет, как вокал; я знаю, что обладаю и слухом и голосом. Но, думаю, мысль заняться эстрадой мне не придет. Хотя кто знает... Сейчас запели все кому не лень. Но у меня началась такая интересная жизнь, что пока на это и времени нет.

— Где сейчас снимаетесь?

— Закончила работу в сериале “Запасной инстинкт”. Сейчас снимаюсь с папой в фильме “Вы не оставите меня” у Аллы Суриковой по повести Сергея Ашкенази. Очень интересный сценарий. Это 1951 год, послевоенное время, при жизни Сталина. Такая любовная история: молодая, 23-летняя актриса, которую играю я, и ее супруг — пожилой театральный художник (Саша Балуев). Героиня такая безумная, скачет все время, хохочет, балаболит — просто фонтан. Совершенно на меня не похожа, и мне приходится поэтому очень много и кропотливо работать и держать себя постоянно в таком бешеном тонусе.

— Вы могли бы бросить карьеру ради семьи?

— Сейчас — точно нет, потому что я в самом начале своего пути. Карьеру можно бросить в тот момент, когда ты уже чего-то добился: определенного уровня, мастерства. Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что я так же, как моя мама, помешана на семье, детях. Для моей мамы профессия уже давно отошла на второй план. Для нее самое главное — это мы: я и Сережа. И я уверена, что, когда стану матерью и женой, все остальное тоже отойдет на второй план. Правда, я, по возможности, постараюсь совмещать работу и семью.

— Что вы никогда не смогли бы простить?

— Я не люблю лени. Не люблю, когда человек из-за своей лености и безволия не может совершить того, что он мог бы совершить. Я считаю, что выкладываться всегда надо по максимуму.