Про английский, песни и щит Рюрика

— Литература и музыка. Причем литература художественная: я пришел к тому, с чего начинал. Когда был студентом, у меня было много самодельных книжек — покетбуков: я их писал от руки, сам разукрашивал. Писал простые истории из человеческой жизни. Как потом выяснилось, они пользовались популярностью не только в инязе, но и на факультете журналистики БГУ. Я очень удивился, ведь они не издавались. Оказалось, что мои самопальные книжки ходили по городу. Ну а сейчас я дал издателю свои любимые вещи. И вот этой весной вышла моя первая художественная книга “Гуана жар-птица”. В Минске готовится ее переиздание. Скоро выйдет также молодежный эротический, или битниковский, роман “Полет дубового листа”. А зимой в Москве планируется издание моего исторического детектива “Щит Рюрика”.

— Мы с композитором Владимиром Курловичем составили своеобразный музыкальный тандем. Вместе готовили Полину Смолову к “Евровидению”: написали для нее песню “Smile”. А сейчас работаю со своим другом Пашей Зайцем, бывшим солистом “Песняров”. Я недавно записал песню “I go to fight” (“Я иду, чтобы бороться”), и она уже появилась на некоторых радиостанциях. Мы не просто хотим писать песни, самоутвердиться — хотим создать прецедент европейских стандартов.

Наши люди часто пишут песню на русском языке; им кажется, что она хорошая, они хотят перевести ее на английский. Но песню нельзя переводить на другой язык. Ее нужно изначально на нем создавать. Ведь каждый язык имеет свою ритмику, мелодику. Вот почему, например, белорусский дуэт “Александра и Константин” не прошли в финал “Евровидения”. Александр Солодуха перевел свою песню один к одному на английский, получилось просто-напросто забавно. То же самое: на Урале частушки идут, а белорусы не испытывают от них особого восторга. Я бы хотел такое мышление поломать, и мои книги на это нацелены. Нужно ориентироваться на глобальное понимание культуры.

— Я их придумываю. Беру типичных людей: полицейских, студентов, ковбоев — и показываю, что это их язык, язык определенных слоев общества. Диалоги я не придумываю. Я их встречаю в жизни, нахожу в литературе.

— Я еще в школе увлекался этим. Изучив английский язык, начал читать историю. И тут оказалось, что наша история — это фальсификация московских царей, особенно Александра I. Очень многое было придумано. Придумали татаро-монгольское иго, додумали Куликовскую битву.

Кстати, с этим вопросом у меня вышла довольно интересная история. В четвертом классе я спросил свою учительницу, почему татаро-монгольское иго не исчезло после Куликовской битвы, ведь Дмитрий Донской победил. Она мне так и не ответила. А на самом деле все было очень просто: битва была гражданской разборкой Тахтамыша и Мамая. А Дмитрий просто заступился за Тахтамыша. Таких моментов в истории очень много.

Детектив “Щит Рюрика” посвящен как раз этому. Щит — это некий артефакт, как копье судьбы, как чаша Грааля. Фашисты ищут его как арийскую принадлежность, один из щитов Одина, по наследству доставшийся Рюрику. Российские археологи ищут просто курган первого русского князя. Кто-то хочет заработать на этом денег. А Александр I его искал, чтобы уничтожить, так как это был не просто щит, а дневниковая запись: откуда на самом деле выходец Рюрик, какие города ему принадлежали...

— На русском. Просто по-белорусски ее прочитает, думаю, не больше ста человек. А по-русски — более ста тысяч. Это печально, но факт. Вообще, все мои книги с белорусским уклоном. Например, “Полет дубового листа” — роман об истории Минска, о минчанах, которые стали знамениты. Дуб тут символизирует Беларусь, а листья — людей, которые разлетаются...

— Нет. Но в этом вопросе меня преследует какая-то мистика. То, что я напишу, процентов на восемьдесят сбывается. Надо писать только о хорошем!

— Известным — да, но не знаменитым. Знаменитость — это деньги, слава, почет, а у меня всего этого нет. Я бы хотел стать знаменитым, чтобы заработать средства для реализации своих творческих проектов: записать альбом, не уступающий английским, выпустить книги в хорошем оформлении.