Такой вот инцидент

Перед сном у меня такое ностальгическое настроение бывает, просто диву даюсь — сколько умных мыслей в голову приходит. И вот вчера вечером я снова была вся ностальгическая такая. Перед сном, подойдя к окну, я подумала, что завтра будет лучше, чем сегодня, и хотела уже пойти лечь в постель. Но не тут-то было! Внизу раздались голоса. Там, под моим окном, мужчина, у которого коэффициент трезвости зашкаливал между нулем и минус единицей, устраивал разборки с женщиной, на его фоне вполне трезвой. “Нельзя подслушивать чужие разговоры”, — учила меня мама, но учила, судя по всему, плохо.

Из вводной части их беседы я поняла, что они вроде как женаты.

— ... , ты его любишь! — кричал он.

— Васенька, не волнуйся. Пойдем домой.

— Дура, мы же вместе не живем! Ты его любишь.

После продолжительного “нет-нет” последовали угрозы со стороны Васеньки умереть. Я затаила дыхание. Казалось, что тишина укрыла всю улицу. Мужчина в черном, как и обещал, незамедлительно “отбросил коньки”, как в народе говорят. И так он демонстративно “ушел к асфальту”! Великий театрал, цветы были бы к месту. Девушка плакала, бегала вокруг лжетрупа и иногда предлагала ему подняться. Потом, вспомнив о “мобильнике”, она набрала сперва подружку, спросила, во сколько завтра они идут за пальто, а затем позвонила в самое популярное место в таких случаях — “скорую”. Донесла мой номер дома и название улицы и добавила: “Здесь человеку плохо. Он умер почти... ну да, выпил”.

Вдали, рассекая туманы, вместо “скорой помощи” в считанные минуты появилась милиция. “Вот те на”, — подумала я. “Надо уносить ноги”, — скорее всего подумала девушка, и поступок отразил идею. А какие мысли пришли в голову мужчине, который якобы “коньки отбросил”, цитировать не приходится. Он, оказавшись в полном здравии, вскочил, крикнул на всю улицу: “Дура!” — и понесся в ту же сторону, что и его недавняя спутница.

Милиция явно ехала не к ним. Оставалось надеяться только на скорое появление представителей другой организации. Так, для успокоения совести.

Но “скорая помощь” будто почувствовала, что на моей улице спасать уже некого: все разбежались — и живые, и якобы мертвые.