Найди меня, мама

За дверью изолятора несколько боксов. На маленькой подушечке неестественно большая голова ребенка. Из-под одеялка выглядывает ручка-тростиночка.

Малышу чуть больше годика. А в этом создании живут только глаза. Но и в них застывший взгляд. Они не улыбаются и не плачут. Просто глядят в никуда. “Мы тебя любим”, — висит над кроваткой гидроцефала. Любовь — это и есть та ниточка, которая удерживает таких детей в этом мире.

— К нам поступают малыши из роддомов с заключением о тяжелейших патологиях центральной нервной системы. Многие находятся на естественном угасании. Но благодаря заботе наших сотрудников они живут по нескольку лет, хотя их заболевания вообще несовместимы с жизнью, — рассказывает главный врач учреждения Тамара Мурашова.

“Ты наша звездочка”, — так называют здесь девочку Вику, которой еще нет годика. Но светить ей осталось недолго. Этот живой огонек догорает от позвоночной грыжи. Малютка расплакалась. Нет, ей не холодно и не голодно. Просто отворилась дверь. А малейший шум вызывает у девочки боль.

У маленького Леши порядка шести диагнозов. И только по одному из них он может жить. Но ниточка судьбы не обрывается, молитва и забота, которые здесь совершаются над каждой кроваткой, творят чудеса. Говорят, что дети в таком состоянии ничего не понимают. Но стоит нежно коснуться рукой его щечки, сказать ему ласковое слово, и губки складываются в еле заметную улыбку.

Андрюше уже четыре годика. И для него это долгая жизнь. Ведь в его организме не задерживается пища. Но медсестра Татьяна Шумская кормит малыша каждый час. “Вдруг хоть что-то да останется в этом тощем тельце”, — надеется женщина.

Здесь детей любят таких, какие они есть. Просто потому, что они есть. Медсестры даже получили благословение на совершение обряда крещения, чтобы малыш успел уйти в мир иной христианином.

Уже трижды в этом году Дом ребенка одевался в траур. А горячий фитиль свечи уносил к небу молитву за новопреставленную детскую душу.

— Дети здесь меняются часто, — говорит Татьяна, — но помнишь каждого. — Медсестра вспоминает мальчика-улитку. — У Вити была огромная позвоночная грыжа. Он не мог даже повернуться. Она лежала, а он, как улитка, вокруг нее. Сам был худенький. Мы не могли ее поднять, а он с этим жил.

На стене у входа в изолятор лик Божьей матери с младенцем. Она крепко держит свое дитя, завещая нам всем великую любовь. К сожалению, эти мальчики и девочки — не чада любви. Матери еще в роддомах написали на малышей отказные.

И теперь все эти дети, будь то безнадежные гидроцефалы или ребята с болезнью Дауна, которым отпущен более долгий век, живут, словно улитки. Они навсегда заточены в домик-болезнь. И беду часто тащат за собой по вине своих непутевых родителей. Те и дальше продолжают жить в утехе, а невинные крошки платят по их счетам муками и болью.

При Екатерине II возникло одно существенное нововведение, имеющее прямое отношение к положению детей. Если раньше незаконнорожденные подкидыши закрепощались путем их закрепления за воспитателями, чьими крепостными они становились, то теперь они стали поступать до совершеннолетия в Ведомство приказов общественных учреждений, после чего становились вольными. За владельцами закреплялись только незаконнорожденные дети крепостных матерей.

При каждом городском магистрате учреждался городовой сиротский суд. На “всякого города главу” возлагалась обязанность уведомлять городовой сиротский суд о вдовах и осиротевших малолетних детях “всякого звания городовых жителей”.

Продолжала развиваться опека, сословность накладывала свой отпечаток на содержание требований, касающихся воспитания. Для одного сословия они были одни, для другого — другие. Так, малолетнего дворянина надлежало воспитывать так, чтобы он мог “вести жизнь порядочную, сходственную с достатком, бесхлоплотную от заимодавцев и безмятежную от домашнего неустройства, весьма отдаленную от расточения, разоряющего роды”.

В деятельности Екатерины II, находившейся под влиянием заподноевропейских просветительских идей, особое место занимает забота об устройстве осиротевших детей вообще. Она предписывает также устраивать их в семьи. В Указе “Учреждения для управления губерний” говорилось: “Если же устроение сиротских домов будет неудобно или потребует издержек: кои отнимут способы к оказанию призрения большему числу сирот, то Приказ неимущих сирот отдаст за умеренную плату надежным добродетельным и добронравным людям для содержания и воспитания с обязательством, чтобы предоставить их во всякое время Приказу”. Ребенок передается воспитателям, “дабы научился науке или промыслу, или ремеслу, и добрым гражданином быть”.

Стали создавать при Екатерине II и специальные учреждения для оставшихся без семьи, брошенных детей. Она издает 1 сентября 1763 года Манифест “Об учреждении в Москве Воспитательного дома с особым гошпиталем для неимущих родильниц”. Такому дому предстояло стать учреждением государственным. На его постройку объявили сбор пожертвований, всюду были разосланы воззвания, которые надлежало зачитывать “во всех церквах”. В этих же воззваниях призывалось устраивать самостоятельные “сиропитательницы” или приюты. Цель создания Воспитательных домов сводилась к тому, чтобы истребить злодейства, воспитывать детей с выгодой и пользой, уменьшить нищенство.

Для постройки такого дома требовались “громадные денежные средства”. Сама Екатерина II в разное время пожертвовала на его строительство 1 млн рублей. Некоторые дарили Воспитательному дому имения, дома, ценные вещи, строительные материалы и др. В пользу этого дома шли крупные штрафы, которые императрица накладывала на своих сановников. Источником необходимых расходов были также ежегодные доходы от основанного впервые в России ломбарда. Через 7 месяцев после опубликования Манифеста (21 октября 1764 года) состоялась торжественная закладка здания Московского Воспитательного дома. Его предстояло построить на берегу Москвы-реки, на месте, где находился так называемый Гранатный двор. В память о дне закладки была выбита медаль, где с одной стороны — портрет Екатерины II, а с другой — две фигуры: Вера и Человеколюбие, поднимающие ребенка, с надписью вокруг: “И вы живы будете. 1763, 1 сентября”. А в марте 1770 года было разрешено открыть Воспитательный дом в Петербурге. Первоначально он являлся отделением Московского дома и финансировался как на средства от казны, так и за счет благотворительности.

Открытие Московского Воспитательного дома состоялось 21 апреля 1764 года. В нем надлежало создать совершенно “новую породу людей”, детей-граждан, способных служить Отечеству делами рук своих в различных искусствах и ремеслах. Вот почему так много внимания уделялось процессу воспитания находящихся там детей.

Оба Воспитательных дома имели своеобразный статус. Они рассматривались как самостоятельное ведомство, имели собственную юрисдикцию, освобождались от пошлин при заключении контрактов, могли самостоятельно покупать деревни, дома, земли, заводить фабрики, заводы, получать четвертую часть доходов от театров, общественных балов и всякого рода игр на деньги.

При Екатерине II укрепились и административно-правовые основы воспитательных домов и приютов для “осиротелых” детей. Все они, кроме Московского и Петербургского, передавались в ведение Приказов общественного призрения. Однако чрезвычайно высокой была смертность среди поступающих в дома детей. Так, за четыре года существования Московского Воспитательного дома из принятых 3147 детей больше 82% умерли. Поэтому пришлось переходить к другой форме их устройства: раздаче на воспитание в деревенские семьи за плату (2 рубля в месяц). Сначала в деревню отправляли ребенка на время, пока ему не исполнилось 9 месяцев, потом 5—7 лет. После этого детям предстояло вернуться в Воспитательный дом. Позже, ради создания в его стенах необходимых условий для существования воспитанников, установили допустимую численность детей (500 человек). Остальные дети продолжали оставаться в деревенских семьях, откуда мальчики по достижении 17 лет зачислялись в разряд казенных крестьян, им давали участок земли и необходимый инвентарь. А девочек обычно выдавали замуж.

Что же касается крестьянских детей, оставшихся без родителей своих, то они поступали на воспитание или родственников, или посторонних людей вместе с наследством. А усыновление в крестьянском быту случалось только тогда, когда в семействе не было прямых наследников. 10 октября 1803 года появился Указ, дозволяющий бездетным дворянам усыновлять ближайших законнорожденных родственников через передачу им при жизни фамилии и герба и оставление по смерти в наследство недвижимого имущества.

В соответствии со статьей 521 Гражданско-процессуального кодекса лицо, с которого взысканы алименты (должник) на содержание детей, обязан в трехдневный срок сообщить судебному исполнителю об изменении места работы или жительства, а также о дополнительном заработке (за работу по совместительству и т.п.) и иных доходах.

Из заявления видно, что вы сообщили судебному исполнителю о месте работы должника. В этом случае судебный исполнитель обязана истребовать справку о заработке должника, а затем начислить задолженность.

В случае неявки по вызову судебного исполнителя должник может быть доставлен приводом.

Кроме того, при наличии задолженности по алиментам судебный исполнитель обязан проверить имущественное состояние должника, побывав у него по месту жительства, и составить акт. При наличии имущества судебный исполнитель описывает его, налагает арест. Если в представленный срок задолженность не погашается, ее взыскание обращается на имущество.

В случае уклонения родителей более трех месяцев в течение года от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей либо совершеннолетних, но нетрудоспособных и нуждающихся в материальной помощи, в отношении их родителей может быть возбуждено уголовное дело (ст. 174 УК).

С жалобой на действия судебного исполнителя можете обратиться в Управление юстиции Мингорисполкома (ул. Дунина-Марцинкевича, 1).