Горькие свидетельства войны

Примерно десятая часть всех экспонатов — в открытой экспозиции. Остальное — в фондах. Они — сердце музея. Знакомство с фондохранилищем для небольших групп, как правило, для специалистов, проводилось и раньше. Ну а с нынешней весны возможность побывать здесь на экскурсии, увидеть многие экспонаты и узнать их историю стала для минчан более реальной.

В 1948 году бывший командир отделения разведки партизанской бригады имени Буденного Степан Кокуш передал в музей многие свои вещи, которыми пользовался в годы войны. Прошло почти полвека, и Степан Павлович пришел в музей, чтобы поинтересоваться, бережно ли они хранятся в музее, видят ли их посетители. Убедившись, что все в целости и сохранности, успокоился. Тогда главный хранитель фондов Галина Васильевна Скоринко и узнала у гостя историю его очень необычной гимнастерки — этот экспонат давно привлекал ее внимание.

В годы войны партизаны, рисковавшие жизнью, ощущали себя настоящими воинами армии и мечтали соответственно им быть одетыми. Поэтому когда в 1943-м Центральный штаб партизанского движения присвоил всем партизанским командирам воинские звания, Степан пожаловался товарищам: “И звание капитана уже получил, а одеть нечего — все износилось”. И тогда командира обрадовал один из партизан. У его матери, жившей на хуторе, хранился кусок ткани цвета воинской формы. По словам партизана, она и сошьет Степану гимнастерку. Да только деревенская женщина ее никогда не видела. И поэтому командир на листе бумаги нарисовал такую гимнастерку, какую видел еще в мирное время на военнослужащих, не подозревая, что как раз в 43-м в Красной армии ввели уже другую форму. И вот обнова готова. Хотя вместо металлической шпалы капитана на петлице был нашит прямоугольник из красной байки, причем петлицы были тоже из байки, а не из сукна, Степан был счастлив.

Однажды, когда пуля, задев партизана, повредила гимнастерку, он бережно ее заштопал. То ранение Степан считал царапиной. А вот другой случай запомнился надолго. Однажды зимой небольшую группу партизан окружил на болоте, среди мелколесья, отряд хорошо вооруженных фашистов. Степан и его товарищи три часа пролежали, обсыпанные снегом, на замерзшей земле, пока не наступили сумерки, позволившие им незаметно уйти в лес. Тогда никто из партизан даже не заболел. Спустя же годы на здоровье сказалось и это, и многое другое.

В фондах музеях — около 50 тысяч документов. Они рассказывают о фашистском оккупационном режиме, о преступлениях против советских военнопленных, о создании гетто на территории республики и многом другом. А еще здесь хранятся более 2 тысяч писем, почтовых карточек, которые в годы войны направляли своим родным фронтовики, труженики тыла, партизаны. Трогательны послания детей, адресованные воинам-отцам.

Весточки с фронта, которые в начале войны посылались в обычных конвертах, всегда проверялись цензурой. В музее немало писем, отдельные строчки которых замазаны краской.

Специальные листовки “О чем нельзя писать в письмах” висели в боевых и красных уголках, в блиндажах. Политработники объясняли бойцам, какие сведения интересуют фашистов, что они могут почерпнуть из писем с фронта.

Впоследствии почтовые послания стали сворачиваться треугольниками — это было удобно и для работников цензуры, и для отправителей.

Однажды, проводя в музее экскурсию, Галина Скоринко обратила внимание на пожилого человека, очень долго стоявшего у одной из витрин. Там под стеклом находился самодельный автомат, сделанный в партизанском отряде Василием Долгановым. На оружии стояло клеймо: “Мастер Долганов. Отряд “Звезда”. Такой особый интерес к экспонатам проявляют люди, которые имеют какое-то к ним отношение. Так было и на этот раз. Посетителем музея оказался сам Василий Николаевич Долганов, бывший партизан и оружейный мастер.

Таких самородков было немало. Например, в бригаде им. Буденного Пинской области партизаны Темяков и Менкин сделали более ста автоматов. Некоторые из них, а также оборудование оружейной мастерской сейчас в музее. Всего же здесь около 60 единиц оружия, созданного в партизанских бригадах и отрядах. Это — самая редкая часть коллекции оружия. Всего же в ней более 600 предметов.

И тем не менее сотрудники с огромной болью вспоминают о событиях полувековой давности, когда из Министерства культуры Беларуси пришло распоряжение директору музея передать киностудии “Беларусьфильм” большое количество отечественного и трофейного оружия “как не представляющего музейной ценности, согласно приложению”. А в нем 757 единиц. Больше, чем осталось. Оружие направлялось на киностудию “Мосфильм” для совместной постановки картин и хранения. Так музей лишился большой части одной из своих лучших коллекций.

Около 4 тысяч медалей и орденов вошло в музейное собрание государственных наград периода Великой Отечественной. Однако есть и негосударственные награды. Это медали, которые учреждались и создавались в партизанских отрядах. Дело в том, что подвиги их участников были отмечены, в основном, после освобождения Белоруссии. А в период борьбы на оккупированную территорию награды с Большой земли доставлялись редко. И вот в бригаде имени Рокоссовского и в отряде “Боевой” решили создать свои медали в честь двухлетия борьбы в тылу врага. В отряде “Боевой” оружейный мастер Семенов сделал из польских злотых пятнадцать медалей (четыре из них сейчас в музее). По кругу шла надпись — “Два года в тылу врага”. А в бригаде имени Рокоссовского (Витебская область), комиссаром которой был Петр Машеров, было создано пятьдесят медалей — “За храбрость” и “За заслуги”. Их делали из русского рубля 20-х годов. После войны в музей передали шесть таких медалей.

...В коллекции есть и очень редкая награда — орден Нахимова. Им отмечали как командный состав флота, так и корабли. Всего состоялось только 75 награждений. Орден, который хранится сейчас в музее, принадлежал инженеру, контр-адмиралу Константину Сокольскому, уроженцу Бреста. И заводской номер этой награды — 70. Наш земляк был последним, кого удостоили ордена Нахимова в годы второй мировой войны.

Если орден Победы украшают бриллианты, то орден Нахимова — рубины. Так что это вторая награда с драгоценными камнями.

Хотя экспонаты безмолвны, они многое могут рассказать сотрудникам музея и о своих прежних владельцах, и о стране, и о времени своего появления на свет. Вот, например, коллекция из сорока отечественных и зарубежных фляг. Одна из них, выпущенная в Германии, — алюминиевая. Даже не глядя на штамп выпуска, специалисты смогут сказать, что сделали ее до 1942-го. Вторая фляга, выпущенная там же, — уже не алюминиевая, а из обыкновенной стали, подверженной ржавчине. Такие в Германии делали с 1943-го по 1945-й. Когда произошел коренной перелом в ходе войны, в гитлеровской армии стало многого не хватать. Начало упрощаться и немецкое обмундирование.

В коллекции предметов военного и гражданского быта есть вещи уникальные. Ведущий научный сотрудник Светлана Потупчик показывает мне столовую ложку фронтовика Георгия Дробышевского. На ней он выцарапывал названия мест дислокации своей части — их около двадцати. Последняя запись такова: “9 мая 45 г. 1-й Украинский фронт”.

А самодельная алюминиевая зажигалка в виде артиллерийского снаряда, на котором изображены танки и самолеты, принадлежала командиру танковой бригады полковнику Георгию Походееву. Подарили ему эту вещицу солдаты. В декабре 43-го на фронт смогла приехать жена Георгия Антоновича. А когда уезжала, на память о встрече он протянул ей сувенир — зажигалку. Этот подарок оказался последним — при освобождении Прибалтики Походеев погиб.

Своими размерами удивляет большой кованый чемодан. Его после Победы привез из Германии Владимир Чербик. В Белоруссии его ждали пять сестер — молодых девушек. поскольку фронтовик знал, что им буквально нечего носить, чемодан был полностью заполнен платьями. Их он приобрел у немецких женщин, распродававших на базаре собственные наряды, чтобы затем на вырученные деньги купить еду. А так как после войны в доме Чербиков, можно сказать, не осталось никакой мебели, чемодан служил и столом, и стулом, и шкафом.

Самая печальная часть коллекции — находки на местах массовых захоронений наших людей в концлагерях. Например, во время раскопок на территории, где раньше находился лагерь “Малый Тростенец”, среди личных вещей пленных была обнаружена бутылка с водой.

Летом 41-го стояла жара. Фашисты не кормили и не поили пленных. Поэтому жители ближайших деревень при любой возможности пытались передать им еду, воду. Так что есть и такие горькие экспонаты, как бутылка с водой... 41-го года.

Есть в фондохранилище зал, посещение которого вызывает только радостные чувства. В нем — собрание многочисленных подарков музею со времени его создания в октябре 1944-го. Не случайно называют этот зал “шкатулкой”. Среди экспонатов — также подарки членам белорусского правительства, военачальникам, которые они затем передали в музей.

Ведущий научный сотрудник Наталья Филиппович показывает замечательный ковер, вытканный в 1943-м для Константина Рокоссовского — от трудящихся Туркменской области. Рядом — большой вышитый портрет маршала Советского Союза Александра Василевского. Множество хрустальных и керамических ваз, модели самолетов, артиллерийских пушек, национальные костюмы разных народов... Это также подарки, в том числе от правительственных делегаций. Большое количество в фондах произведений декоративно-прикладного и изобразительного искусства дает возможность часто устраивать в музее выставки — светлые, радостные, словно утверждающие: жизнь продолжается...