Выходной день в морге

30 апреля Сергей вместе со своим другом и отцом друга возвращались в Минск по Могилевскому шоссе. Ехали с рыбалки. Друг недавно получил водительские права. Отец разрешил ему сесть за руль. Сергей расположился на заднем сиденье. Поворот на Лапичи. Четыре дерева на обочине. Неопытный водитель не удержал машину на дороге. Первое дерево миновали. Во второе врезались. Удар пришелся на среднюю стойку, туда, где сидел Сергей.

Водитель винит себя. Перепутал педали... Он учился с Сергеем в одной школе, жил с ним в одном доме... Хозяин машины тоже считает себя виновным: зря посадил сына за руль. Но кто же мог знать?

Человек предполагает, судьба располагает.

Сергея с тяжелейшей травмой головы доставили в Центральную районную больницу города Осиповичи.

“Врачи сделали все, что можно было сделать, — говорил Владимир Иосифович автору этих строк. — С самого начала было ясно, что шансов на благополучный исход почти нет, но медсестры, врачи старались... Ежедневно приходил стоматолог, накладывал шины... Я говорил: “Может быть, какого-нибудь лекарства нет в наличии? Найду любое. Сын ведь”. Мне отвечали, что все есть. В больнице недавно прошел капитальный ремонт, в ней прекрасное, очень дорогое оборудование”.

А умер Сергей 7 мая, в воскресенье... А за ним — нерабочий понедельник. Потом — 9 мая, праздник. Не секрет, что у нас и сами врачи, случается, не советуют пациентам ложиться в больницу на выходные, а также перед праздником. Деятельность медицинских учреждений в эти дни, мягко говоря, становится менее активной.

Вот эту старую проблему и ощутил на себе в полной мере отец девятнадцатилетнего человека, умершего 7 мая. В больнице сказали, что тело сына можно будет забрать только 10 мая, так как отсутствует судмедэксперт. Прижатый к стенке суровыми обстоятельствами, Владимир Иосифович созвонился с Могилевом, вышел на начальника областной судмедэкспертизы — попросил распорядиться о проведении экспертизы в ближайшее время. Руководитель не отмахнулся — уже на следующий день Владимир Иосифович смог приступить к исполнению своих скорбных обязанностей.

Эти обязанности тяжелы сами по себе. Но в нашем случае они стали настоящей пыткой. Вот как Владимир Иосифович рассказал о произошедшем в своем письме на имя министра здравоохранения: “Восьмого мая я приехал в Осиповичи за телом сына и попал в такую ситуацию, что словами просто невозможно высказать. Не надо объяснять, какие боль и отчаяние были у меня в сердце. Но произошедшее в больнице сделало этот самый черный день моей жизни еще чернее и больнее. В приемном покое мне дали расписаться за получение личных вещей и после этого... протянули ключи с табличкой “Морг” и сказали, что могу идти забирать... Я был в шоке. Мне объяснили, что у них некому помыть и одеть моего ребенка и что это я должен сделать сам. Около трех часов я ходил по больнице и просил медработников помочь мне. Что касается помещения под вывеской “Морг”, то это что-то вроде сарая. Там нет не только морозильных камер, но даже элементарного инвентаря...”

Еще одна застарелая проблема. “Мертвым не больно”, “мертвым все равно”... Не зря в ходу у нас эти слова. Действительно, о мертвых заботимся в последнюю очередь. Владимира Иосифовича поразил контраст: великолепное, современное, стоящее многие тысячи евро оборудование реанимационного отделения — это с одной стороны, а с другой — убогий, “дореволюционный” морг, где вода из умывальника течет прямо на пол, где, чтобы было светлее, надо держать открытой дверь, где нет должной вентиляции, нет холодильных установок, где от трупов, поступивших в предыдущие дни, идет нестерпимый запах... И здесь ему предлагали держать тело сына три дня...

Правда, крыша морга, как и вся недавно отремонтированная больница, покрыта новенькой металлочерепицей...

Мертвым, может быть, и не больно... Но уважая их, мы уважаем живых. А с этим уважением у нас проблемы хронические...

В конце концов Владимиру Иосифовичу удалось уговорить двух санитарок помочь ему. Они согласились, хотя такая работа в их должностные обязанности не входит.

“Невозможно мне, отцу, потерявшему сына, смириться с черствостью и безразличием, которые пришлось испытать, — писал Владимир Иосифович в письме на имя министра здравоохранения. — Не дай Бог кому-нибудь столкнуться с тем ужасом, который я пережил в морге районной больницы. Убедительно прошу вас не оставить мою жалобу без внимания и соответственно отреагировать на нее, чтобы ни один человек больше не смог пережить такой ужас в скорбные часы жизни, какой пережил я”.

Из министерства жалоба была переправлена начальнику управления здравоохранения Могилевского облисполкома и главврачу Осиповичской ЦРБ. Из больницы пришел ответ:

“...Проведено служебное расследование.

...Морг находится в неприспособленном помещении, не оборудован холодильной установкой.

...Ритуальные услуги оказываются сотрудниками организации “Белсудмедобеспечение” г. Могилева, которая арендует часть помещения морга. В выходные дни данный вид услуг не оказывается. Отсутствовали контроль за выдачей тела сотрудниками районного отделения судебных экспертиз и контроль за санитарным состоянием морга.

Принятые меры:

1. Направлено письмо на имя начальника Управления Государственной службы медицинских судебных экспертиз по Могилевской области о необходимости усиления контроля за санитарным состоянием морга, улучшения условий хранения тел умерших, о необходимости совершенствования ритуальных услуг.

2. Осиповичская ЦРБ планирует приобретение холодильной установки для здания морга в 3—4-м квартале текущего года с последующей ее сдачей в аренду соответствующим службам.

Администрация больницы приносит свои извинения за безучастное отношение персонала в сложившейся ситуации. Ваше обращение разобрано в коллективе больницы совместно с сотрудниками Осиповичского отделения медицинских судебных экспертиз. Все изложенные замечания учтены для недопущения подобного в будущем”.

Письмо из больницы пришло в положенный срок. Время покажет, отписка это или нет.

Владимир Иосифович, без сомнения, мужественный человек. Выпавшее на его долю испытание он переживает стойко, не теряя самообладания.

Все, что происходит там, за дверью с табличкой “Морг”, находится вне нашего поля зрения. По вполне понятным причинам. Такая изолированность дает о себе знать. Владимир Иосифович, побывав за этой дверью, вывод делает простой и ясный: “Я знаю, так нельзя. Так точно нельзя”.

В медицинской сфере происходят большие преобразования. В больницах все больше современного оборудования. Пребывание пациентов в палатах постепенно становится более комфортным. Однако на этом фоне особенно заметны некоторые старые и весьма болезненные проблемы. Это, как видим, и проблема выходного дня в больнице, и вопрос слишком уж простецкого нашего отношения к ушедшим...

Владимир Иосифович пришел в редакцию и рассказал нам свою печальную историю не только для того, чтобы был наведен порядок в морге осиповичской больницы. Руководству Министерства здравоохранения, Государственной службы судебно-медицинской экспертизы стоит подумать о том, чтобы таких случаев не было не только в Осиповичах, но и чтобы их вообще нигде не было. Тем более, что эти истории нестерпимо тяжелы. Тяжелы для живого, тяжелы для мертвого...