Зазеркалье

***

Маленькая комната наполнена перегаром. Кое-какая мебель с трудом угадывается в табачной дымке. Шторы беспорядочно свисают с карниза. Рядом — куча грязного белья. О том, что есть другая жизнь, вещает телевизор. Этот мир с интересом изучает Владик. Мальчику нет и годика. Но он уже много раз ночевал дома один — самостоятельный с пеленок. Вот и сегодня ночью его мама отдыхала от материнства.

— Маша, почему оставляешь ребенка? — спрашивает участковый инспектор ИДН Фрунзенского РУВД Назим Зейналов.

— Что с ним сделается?

— Почему продолжают ходить гости через окно, когда в спальне Владик?

— Не твое дело. Это моя жизнь.

— Мария, последнее предупреждение. Отправлю документы на лишение родительских прав.

Тяжелое молчание. А из телевизора звучат веселый смех, музыка. Владик увлечен мультиком. Пока мы были в комнате, он ни разу не взглянул на свою маму. А женщина — на малыша.

Похоже, мальчик станет детдомовцем. Так с рождения ребенок попадает в зазеркалье. В интернате у него будет мама, одна на всех. Но никогда не будет мамы единственной.

...Судя по личному делу Светланы, ее сын Сережа должен быть счастливее. Вот только в детских глазах притаилась грусть. Они еще не умеют лгать, чтобы скрыть печаль недавних дней за тенью улыбки.

— Света много пила, — рассказывает Назим Алмасович. — В квартире было грязно настолько, что обувь просто прилипала к полу. Неоднократно поступали жалобы от соседей, от матери Светланы. За ребенком женщина не смотрела. Но потом за нее взялась мать, пролечили в больнице.

Заходим с инспектором к Свете в гости. Похоже, она возвращается к нормальной жизни.

— Я села на стакан, когда мне изменил муж, — рассказывает Светлана. — Для меня это был тяжелый удар.

— А как же сын? — спрашиваю.

— Мне не хотелось жить.

— Он приходил с новой женой к нам домой, оставался в комнате Сережи, — продолжает бабушка мальчика Любовь Николаевна.

— Светлана знает, что, если сорвется снова, лишим родительских прав, — напоминает старший лейтенант милиции.

Сереже 12 лет. С отцом они практически не общаются. Хочется верить, что мать не оставит мальчика сиротой.

...Тяжелая дверь с трудом поддается нашим усилиям. Из подвала тянет сыростью. Дважды здесь спал грудной Дима. Надрывный детский плач собирал жителей даже с верхних этажей. А мать, что лежала рядом с мальчиком в пьяном забытьи на цементном настиле, не слышала своего сына.

Татьяна с мужем в разводе, но живет в его квартире. Кроме Димы, у этой четы еще два мальчика. Иван внешне благополучный семьянин, работает, не пьет. Но только внешне.

Иначе почему тогда “доброму” папе мальчик предпочитает общение с котенком. Соседи рассказывают, как ребенок не раз ползал голым возле тарелки с кошачьей едой. На замечания отец обычно отвечал: “Ничего страшного, пусть закаляется”.

Татьяна тем временем пьет, ей невдомек, что дети голодают. Сегодня она в подвале, завтра — на берегу водоема. Малышу достается больше всех. Он путешествует по подворотням вместе с мамой, потому как слишком маленький, чтобы противиться пьяной женщине. Старшим ребятам чуть больше десяти лет. Но и им не слаще. Мама в выражениях не стесняется. Соседи говорят, что у мальчиков нет даже нормальной зимней одежды. Поэтому прогулки на свежем воздухе для ребят — роскошь. А улица для них просто жизненно необходима, ведь в квартире, мягко говоря, тяжелый запах. Жирные пятна разъедают изрядно почерневшие обои, кругом грязь, антисанитария.

Эта пара — явные кандидаты на лишение родительских прав. Очень часто от сотрудников Министерства образования приходится слышать, что такая мера по отношению к родителям должна применятся как можно реже, ведь ребенку нигде не будет так хорошо, как в родной семье, пусть и неблагополучной.

— Ребята опыт своей семьи примеряют на окружающую действительность. Они даже не знают, что можно жить по-другому. Впоследствии нередко идут на воровство и другие преступления. Я считаю, что данная проблема прежде всего глубоко социальная, а потом уже социально-правовая, — рассуждает участковый инспектор Фрунзенского РУВД Игорь Макрицкий.