Кино будет!

— Год рождения? — лаконичный вопрос на том конце телефонного провода.

— Восемьдесят третий, — уверенно отвечаю.

— Рост.

— Сто семьдеся-я-ят... три, — на всякий случай чуть преувеличила свои сто шестьдесят семь сантиметров.

— Какой, говорите, год рождения?

— Восемьдесят третий, — повторяю я, но уже не так уверенно.

— Маловато будет. Если бы годиков так на пять...

— А я выгляжу! — спешу заверить потенциального работодателя.

— Ладно. Вы студентка театральной академии, приехали на свадьбу к подруге. Время событий — 90-е годы. С соответствующим костюмом завтра на киностудию.

Вот так, за пару секунд объяснили мне мою первую роль.

Костюм нашла себе замечательный. Ядовито-красное мини-платье, в котором еще моя старшая сестра на танцах щеголяла.

В назначенное время ожидаю в назначенном месте. Потихоньку подтягиваются остальные актеры... ну, то есть массовики.

Если театр начинается с вешалки, то кино — с костюмерной. Так, по крайней мере, было у нас. Мое платье костюмеру понравилось и было утверждено. А вот одежду девушки, которая зашла в костюмерную вместе со мной, забраковали.

— М-да-а-а, колготочки к образу не подходят, не в духе времени, так сказать, — глядя на ее “Conte”, авторитетно вставляю свои “три копейки”.

Дальше — гримерка. Радость-то какая, подумала я, полагая, что опытные визажисты национальной киностудии уж точно сделают из меня писаную красавицу. Ан нет!

Взяв расческу в руки, гримерша с деловитым видом задумалась. Вдруг ее осенило: “Начесы! Точно, в те годы в моде были начесы!”

— Тогда еще “гули” простые закручивали, — испугавшись, забрасываю спасательный круг.

Но на моей голове уже этаж за этажом вырастает нечто. Шевелюра Пугачевой рядом с моим “нечто” ничто. Правда, увидев прически остальных, несколько успокоилась.

Стало известно, что сниматься поедем в бывшее общежитие академии искусств. Поедем-то поедем, да только вместо ожидаемого автобуса пришлось добираться до места съемок на метро.

Представьте, толпа начесанных, изрядно нарумяненных красавиц, смущенно приглаживая свои “гривы”, дефилирует в подземке. Ну что ж, искусство требует жертв!

В общежитии дожидались начала съемок недолго. За эти четыре с небольшим часа успели раззнакомиться.

— Я снимаюсь уже не первый раз, — авторитетно заявила одна из новых знакомых. — В “Каменской” играла (играла!).

Таких “мэтров” нашлось еще с десяток. Дабы засветиться в кадре, пришла на съемки и студентка театрального факультета.

— Актер — это, конечно, сложная профессия, — как бы между прочим вдруг говорит дама “кому за 30”, — я-то знаю, сама играла.

— А вы где играли? — спрашиваю.

— Был у нас театр... в институте, самодеятельный.

“Массы”, быстро переодеваемся!” Команда ясна, и мы со скоростью пожарных перевоплощаемся в модниц 90-х.

Съемочная группа в полной готовности, актеры заняли свои места на площадке, после чего в свадебный зал запустили и нас.

Праздничный стол! Пожалуй, самый приятный момент в моем кинодебюте. Впрочем, по глазам “коллег” вижу, что в своем мнении не одинока. Актеры первого плана как-то сразу отошли у нас на план последний. Все внимание к себе теперь приковывали тарелочки с винегретом, огурчиками и колбаской. Пока снимали главных героев, массовка добросовестно исполняла роль активных участников застолья. И неплохо, знаете ли, получалось.

— Массовка! Вы сюда не есть пришли! — то и дело кричал режиссер.

Наконец настал наш звездный час! Крупным планом нужно было снять гостей свадьбы. Как только оператор навел камеру в нашу сторону, речь мгновенно отняло.

— Веселее! Общаемся, смеемся, не на поминках же! — наставляет режиссер. И тут меня неожиданно понесло.

— Счастье-то какое, подружка замуж выходит. За невесту выпьем! Ешьте, гости дорогие, селедочку, сама готовила (заносит меня не в ту степь). А жених какой красавец! (Далее следуют восхищение внешними данными невесты, рецепт приготовления селедки и т.д. и т.п.).

Тут, замечаю, какой-то дяденька из съемочной группы отчаянно машет мне руками. Тихо, мол. После дубля подлетает ко мне:

— Чего же ты так кричишь?! Тебе что, текст давали!

— Нет... к сожалению, — растерянно бормочу. — Так ведь режиссер сама сказала — веселее. И вообще, вы на меня не кричите. У меня, может быть, дебют сегодня.

— А! Ну тогда поздравляю, — улыбается дяденька.

— Завтра нужны еще две девушки для съемок, — говорит в конце дня уже до боли родной нам организатор массовок (или как там правильно называется его должность).

— Пойдете вы, — показывает он на одну из самых красивых среди нас, — и...

— ...И я, — подхватывает одна из самых скромных, то есть я. За что и была утверждена на новую роль, вторую в моей жизни. Но это уже совсем другая история...