Предчувствие смерти

Да, в то лето небо было неспокойно. Когда императрица садилась в карету, яркий метеор прочертил небо, и казалось, что упал неподалеку от нее. На другой день Екатерина сказала приближенной к ней графине Матюшкиной: “Такой же случай падения звезды был перед кончиной Елизаветы. Он и мне предвещает гибель”. Матюшкина горячо принялась успокаивать государыню. Однако удар действительно приближался. Но не молнии или грома, а совсем иной — апоплексический.

Накануне этого удара, 5 ноября 1796 года, императрица долго разговаривала с Нарышкиной о смерти. Поводом для такой необычной беседы послужили часы, стоявшие в спальне Екатерины.

В тот день императрица встала, как обычно, в 7 утра. В это время в ее спальню могла войти только Марья Саввишна Перекусихина, ближайшая горничная. Ей Екатерина спокойно и как-то отрешенно заявила: “Нынче я умру”. При этом она показала на часы: “Вот видишь, они в первый раз за все время остановились”. Императрица достала из шкатулки 20 тысяч рублей и отдала их своей любимице. Та бросилась на колени перед государыней и стала целовать ее руки, уверяя, что она будет жить еще очень долго.

Не проявляя особого волнения, Екатерина приказала подать кофе, выпила две чашки и направилась в свой кабинет. Два часа она не появлялась. Перекусихина и камердинер были крайне удивлены столь долгим отсутствием государыни. Обычно по утрам она работала в своем кабинете не больше часа, затем шли приемы министров и ближайших сановников.

Заглянув в кабинет, прислуга обнаружила императрицу лежащей на полу. Побежали за врачом. Появился личный доктор Екатерины — Роджерс. Видя, что государыня не приходит в себя, он решил пустить ей кровь и приложить к ногам шпанские мушки. И все равно императрица оставалась недвижимой. Пытаясь хоть как-то привести ее в чувство, Роджерс раскаленными щипцами прижег Екатерине плечи. Но все оказалось напрасным. Однако жизнь еще теплилась в большом недвижимом теле. Тридцать шесть часов билось с перебоями сердце государыни...

Около 10 часов вечера 6 ноября 1796 года Екатерина Великая скончалась. Но, казалось, сама природа не спешила расстаться с нею. Приведем воспоминание фрейлины императрицы — Новосильцевой: “Мы зашли в опочивальню покойной государыни. Она лежала в спальном платье на кровати... Вдруг я увидела, что покрывало на груди ее стало подниматься как бы дыханием; это показалось мне страшным. Я глядела еще пристальнее, и движение стало еще заметнее. Я пошла прямо к постели, чтобы удостовериться в том, что мне виделось. Пока я стояла над нею, не зная, что мне делать и как в этом случае поступить, вошел доктор и спросил, что я делаю и зачем стою?.. Я ему показала на вздымающуюся грудь покойницы и сказала тихо: “Ах, посмотрите, может быть, она жива, какая радость!” Он мне на это сказал: “Это движение последней влаги...”

Предчувствие гибели свойственно многим выдающимся натурам. Сын Екатерины Павел придавал большое значение снам. Он не раз пытался разгадать их смысл. Незадолго до гибели ему привиделся странный сон: кто-то упорно натягивал на него тесную одежду, которая не давала ему дышать. Сон этот Павел рассказал жене, пытливо заглядывая в ее глаза: в последние месяцы жизни Павел подозревал своих близких в заговоре.

Конечно, чаще всего ощущение приближающегося конца жизни связано у человека с плохим состоянием его здоровья, опасным путешествием или испытанием. Так, например, предчувствие возможной смерти сопровождало Александра Грибоедова в его последней дороге из Петербурга в Персию в июне 1828 года. Он знал, что фанатичные персы не простят ему заключения выгодного для России мирного договора. Так и случилось.

Но вот совсем иной пример. В апреле 1841 года Михаил Лермонтов был на вечере у Карамзиных. Своему приятелю Владимиру Соллогубу поэт уверенно заявил, что его убьют на Кавказе, куда он должен был направиться. Через три месяца Лермонтов пал на дуэли с Мартыновым. Это случилось 15 июля (по старому стилю) 1841 года.

Задолго до трагической гибели и Пушкин, и Лермонтов словно проигрывали будущие свои дуэльные поединки в романах “Евгений Онегин” и “Герой нашего времени”. И в Ленском, и в Печорине были черты самих авторов.

Предчувствие приближающейся смерти ощущали и Гоголь, и Николай Гумилев. В чем же секрет таких предчувствий? Может быть, высокоодаренные личности способны воспринимать сигналы из будущего? Ведь в какой-то степени даром ясновидения обладали многие философы, поэты и просто талантливые люди. Но вот что странно. Получая подобные сигналы, они, как правило, не прислушивались к ним. Пушкин, который знал от гадалки-немки, что умрет от руки блондина, решительно, по собственной инициативе, шагнул к барьеру в поединке с блондином Дантесом. Лермонтов, изобразивший за месяц до гибели свою смерть, сам спровоцировал столкновение с Мартыновым. Так и кажется, что какая-то мрачная, роковая сила подталкивала их к пропасти. И они, обладавшие чутким сердцем и прозорливым умом, без колебаний шли навстречу собственной гибели.