Сентябрьское безумие

К определению “международный” культурная общественность давно относится с недоверием. Мол, пригласят двух-трех участников из соседних стран — и вот вам, по меньшей мере, европейский фестиваль. Другое дело “NAVINKI”. Количество зарубежных участников приятно удивило: Болгария, Польша, Италия, Швейцария, Финляндия. Согласитесь, столько и сразу художников, говорящих на разных языках, в Минск приезжает не часто.

Рассказать быстро и по делу, ЧТО происходило на фестивале, невозможно. Сначала надо хотя бы понять. Но на то они и “NAVINKI”, что ничего непонятно. Лучше самому увидеть, удивиться и подумать (о себе, о других, о жизни). В этом многозначительном “подумать” и состоит, на мой дилетантский взгляд, цель фестиваля.

Перфоманс возник как протест против коммерциализации и идеологизации искусства. А заодно — против мещанства, ханжества дегуманизации. Потому перфоманс, показанный, к примеру, белорусским участником Адамом Шостаком, — это скорее вызов ненормальности, чем “брутальное” шоу. Мол, на меня, жующего газету и перемазанного зубной пастой, здесь и сейчас смотреть неприятно. А встреть такого бедолагу на улице, и бровью не поведем, спокойно пройдем мимо. Но, извините, сбиваюсь на необоснованные объяснения, только что мной придуманные. На вопрос “Что хотел сказать своими действиями автор?” ответить не могу. На перфомансах задавать подобные вопросы не принято.

Хотя некоторые пытались. Группе интересующихся не давали покоя вопросы: “Почему росток (который болгарская участница Vassya Vasileva пыталась посадить в цветочный горшок) висел в воздухе, привязанный к какому-то шнуру?”. А еще — “Почему в конце концов, после всех усилий “пристроить” росток, горшок разбился?”. Болгарская художница ответила что-то вроде того, что росток словно человек, которому бывает тяжело наладить связи в обществе.

Выставочный зал без экспонатов (которые, скорее всего, были заботливо изъяты работниками Дворца искусства еще до проведения фестиваля). “Надо исправить”, — решили белорусские участники Татьяна Матрошилова и Дмитрий Майборода. И, предварительно подготовив стенды, объявили выставку зрителей открытой. Одним словом, юмор в стиле перфомансов. Зрители предложение поработать экспонатами поддержали с энтузиазмом. И поспешили сфотографироваться, облокотившись о музейные стенды.

Всеобщее смятение вызвали двое неизвестных, появившихся в первый фестивальный день во время выступления Виктора Петрова. Они-то, вроде, ничего и не делали, но своим внешним видом всех удивили. Один будто актер, сбежавший со спектакля о сотворении мира (местами обернутый в какое-то подобие меха, на голове — импровизированные рога). Другой — в вельветовом пиджачонке, штанишках дудочками, с марлевым бантом вместо галстука. Марля, кстати, украшала и лицо неизвестного.

Интересно, что собравшиеся на перфомансе так и не поняли, то ли это была часть выступления белорусского художника, то ли это кто-то сам по себе неожиданно вклинился...

На фестивале, участниками которого были в основном художники, не было холстов и красок. Изобразительное искусство без границ. Так же как и пространство, в котором, оказывается, легко можно рисовать мимикой, жестами, телодвижениями.

Про объединяющую силу искусства известно давно. А вот на себе я проверила ее на нынешнем фестивале перфомансов. Невероятная экспрессия, желание быть услышанным сделало выступление Nicola Frangione понятным даже без знания итальянского. Аплодисменты, радостно обрушившиеся на художника из Италии, красноречиво высказали общее впечатление по поводу увиденного.

Разговоров про эстетику было не перечесть. Считать увиденное представление частью искусства или не считать — культурологические споры, достойные и специалистов, и просто интересующихся. Не буду сбиваться на пересказ оных, дабы не наскучить читателю. Все желающие без труда могут обратиться к литературе. Ее, к слову, предостаточно. Много написано про эстетику постмодернизма, порождением коего является перфоманс.

А вот о том, что мероприятие оказалось культурным во всех смыслах, расскажу. Само проведение такого фестиваля — событие в жизни современного искусства нашей страны. Возможность и себя показать, и на других посмотреть. Таким образом, с понятием “культурный” в значении “относящийся к культуре” “NAVINKI” согласуются.

Если говорить об организации представлений и реакции на них зрителей, то тут уместно понимать прилагательное “культурный” в значении “находящийся на высоком уровне культуры”. К имуществу выставочного зала собравшиеся относились трепетно. Только насорили чуть-чуть. Правда, исключительно во благо искусству. Чтобы перфоманс осуществить. Осуществили и быстренько за собой убрали. Своей воспитанностью удивляли и зрители. Особо находчивые вместо того, чтобы активно распихивать локтями публику, организовавшую кружок вокруг выступавшего, интеллигентно встали на скамеечку. Интеллигентно, потому что обувь предварительно сняли.

То-то удивилась мама моей подруги, когда та принесла с перфоманса яйцо. Обыкновенное куриное яйцо. К чему я заговорила про этот неожиданный подарок? А к тому, что жизнь — всего лишь мечта. Это, замечу, не мной придумано. Перфоманс с таким названием показала художница из Финляндии. Она и яйца некоторым подарила. Для чего? “NAVINKI” все-таки...