Виктор Салтыков: “Меня нет на экране, потому что я отказываюсь платить...”

— Родился я в Питере в обычной семье. Отец был рабочим на заводе, мать — инженером-технологом. Уже в пять лет, стоя на стуле, я пел вместе с отцом. Охотно выступал на утренниках в детском саду, затем в школе. Как все дети, играл в футбол и хоккей, а также занимался большим теннисом. Все бы шло своим чередом, если б однажды, придя в гости к своему дяде, я не услышал группу “Битлз”. После этого в дядиной коллекции грамзаписей отыскивал маленькую пластинку с песней “Герлз” и часами слушал ее. Для меня это было потрясением. Чтобы собрать деньги на магнитофон, я работал на стройке, разносил газеты. В армейском ансамбле не только пел, но и играл на гитаре. Будучи студентом Института инженеров железнодорожного транспорта, я играл в группе “Мануфактура”. В 1983 году участвовал в фестивале ленинградского рок-клуба и получил гран-при как лучший вокалист...

— Меня заметил Александр Назаров и пригласил в ансамбль. Тогда были профессиональные коллективы: “Песняры”, “Самоцветы”, “Форум”... Их песни до сих пор слушают с удовольствием. Мы делали музыку не для интеллектуалов, а для обычных слушателей. А потом меня с Назаровым пригласил композитор Тухманов в создаваемый тогда “Электроклуб”. Полторы тысячи за концерт по сравнению с гонораром в 11 рублей в Ленинграде казались сказкой. Популярность была настолько велика, что нашу машину носили на руках...

— Мое падение началось с моей семейной жизни. Не хочу плохо говорить об Ире, но она забирала у меня много энергии. У меня была какая-то мазохистская любовь, которая не выводила из состояния депрессии...

— С Ирой мы познакомились случайно в Сочи. У нас были там гастроли, мы гуляли с Назаровым по городу, и он сказал: “Смотри, какие красивые девушки на автобусной остановке”. Увидев Иру, я потерял голову. В ней я увидел образ, нарисованный в своих снах. У нас были редкие, непродолжительные встречи, а в 1987 году мы поженились. Когда родилась дочка Алиса, я из Ленинграда перебрался в Москву, купил двухкомнатную квартиру. Ира постоянно вбивала в голову, что я должен выступать один — чтоб не делиться гонорарами.

Я ушел из группы, но меня отрезали от шоу-бизнеса. Кризис творческий отразился и на внутрисемейных отношениях. От постоянных ссор, скандалов я часто уходил из дому. После того как из группы “Мираж” ушла Ветлицкая, вместо нее я устроил туда Ирину. Но вскоре понял: два гастролера в семье — это слишком. Последней каплей, разрушившей наши отношения, был криминальный инцидент.

— Ира держала продуктовую палатку на Кутузовском проспекте. А продавцами у нее подрабатывали танцоры из моего коллектива. Ира была настолько жадной, что они месяцами не видели зарплаты. Однажды ребята не выдержали и самовольно сняли кассу. Друзья Ирины из криминальной среды избили ребят и взяли их в заложники. Хотели, чтобы те заплатили большие деньги. Когда я приехал, чтоб разобраться в ситуации, то увидел перед собой дуло пистолета. Я ушел от Иры. И судьба подарила мне новую встречу...

— Однажды ко мне подошла за автографом высокая, красивая девушка, тоже Ира. Тогда она оканчивала школу. Мы поняли, что нужны друг другу, и стали встречаться. Но прошло четыре года, прежде чем я развелся. Мы стали жить вместе. У нас родилась дочка Анечка.

— Для меня ее музыка до сих пор — нонсенс. Впрочем, я не удивляюсь тому, что вообще происходит на нашей эстраде, на телевидении, на радиостанциях, где все решают деньги. Меня только возмущает распределение цен. Ну не может картошка стоить столько, сколько икра. То же самое с музыкой: все искусственное.

Меня нет на экране, потому что я отказываюсь платить. Меня очень хорошо принимают на периферии, где не избалованная, благодарная публика, где меня хотят видеть и где я выступаю с удовольствием...