Владимир ЗЕЛЬДИН: “Главное в искусстве — это человечность...”

— Трудно сказать. Действительно, было много замечательных грузинских актеров для главной роли. Может, потому, что в то время на сцене Центрального театра транспорта я играл грузина Гоглидзе в спектакле “На границе”. Именно в этой роли меня и заметил ассистент Пырьева. Хотя, думаю, главным для Ивана Александровича, в конечном счете, оказалось то, что роль Мусаиба — не бытовая, а романтическая. После кинопроб режиссер долго не давал ответа, а мне очень хотелось сниматься вместе с Мариной Ладыниной. Я набрался смелости и спросил у Пырьева, берет он меня или нет. После некоторой паузы он собрал женщин, которые работали на киностудии, и попросил высказать свое мнение по кинопробам роли Мусаиба. Все единодушно поддержали мою кандидатуру. За что я очень благодарен.

— Когда началась война, мне было обидно, что мы не успели закончить съемки фильма “Свинарка и пастух”. Война застала нас в экспедиции, в Кабардино-Балкарии. Меня и других молодых людей из съемочной группы сразу призвали в армию. Я попал в танковую школу. Но уже через несколько недель Сталин лично распорядился отозвать из армии и вернуть к работе всю съемочную группу, заявив, что фильм о любви, о дружбе в тяжелое время испытаний очень необходим стране. Поэтому мне не было обидно, что я не попаду на фронт. Мы ведь победили не только силой оружия, но и силой духа, силой нашего искусства. В годы войны фильм “Свинарка и пастух” нес огромный заряд оптимизма. Я много раз убеждался в этом, выступая с фронтовыми бригадами...

— В школе с удовольствием участвовал в самодеятельности, декламировал стихи. Очень любил танцевать, вместе со школьным танцевальным кружком много выступал. В 12 лет пошел поступать в хореографическое училище. Несмотря на возраст, меня все-таки готовы были принять, хотя и предупредили, что у меня слабое сердце. Но отец был категорически против. Он поговорил с кем надо и сделал все, чтобы меня не взяли. Тогда я очень расстроился. Но сейчас мне кажется, что это к лучшему. У танцовщиков творческая жизнь короткая. А драматический актер... Как видите, и в 90 лет можно выходить на сцену.

Не став танцовщиком, я решил связать свою жизнь с морем. Мечтал поступить в военно-морское училище, но меня не приняли из-за плохого зрения. После школы работал на заводе учеником слесаря. Мне это занятие не нравилось. Однажды, натолкнувшись на объявление о приеме в театрально-производственную мастерскую, решил попробовать. Учеба меня увлекла, и после ее окончания я был принят в Центральный театр транспорта.

— Для меня выходить на сцену — огромное счастье. А если шире говорить о творческом счастье, то главное в искусстве — это человечность. В последнее время люди страшно разобщены. Каждый сам по себе. Между тем душевное состояние человека, чувства добрые, которые мы, актеры, призваны своим искусством пробуждать, — вот что самое основное для меня. Моя формула и жизни, и искусства: любовь, сострадание и доброта.

— Мне — и сейчас, и в прошлом — комфортно только тогда, когда я занимаюсь любимым делом. А проблемы бытовые, прозаические были и в прошлом веке, есть и сейчас. Я рано остался без родителей и жил с сестрой Леной. К большому сожалению, сестра умерла молодой. Она много работала и помогала мне выжить в голодное время. Жили мы с ней в одной комнате коммуналки, а вместо стены у нас была занавеска, за которой размещалась другая семья. Из мебели — только кровать, стул и стол. Но нам было мало нужно для счастья...

С техникой, которой сейчас все пользуются, я никогда не дружил. Разве что машину одно время сам водил, до того как у меня ухудшилось зрение. Операция на глазах не помогла. Поэтому за руль старой “семерки” больше не сажусь. Сейчас мобильники, компьютер, Интернет.. Я не очень понимаю, что это, но и не страдаю оттого, что ими не пользуюсь. Люблю читать мемуары советских режиссеров и актеров...

— Я не могу позволить себе слабинку. Ежедневно, в любую погоду, делаю пешие прогулки, выгуливая собаку. Раньше занимался плаванием, лыжами, коньками. Очень любил играть в футбол и теннис. Воздерживаюсь в еде. Никогда не курил и не пил. Нужно находить силы избегать соблазнов и много работать. Работа помогает преодолевать возрастные недуги. А еще нужно любить жизнь во всех ее проявлениях.

— Специальной диеты у меня нет и не было. Нужно меньше есть, и главное — не есть на ночь. Как говорит Майя Плисецкая, заклеить рот после семи вечера. Ну и, конечно, не поддаваться на некоторые соблазны, не растрачивать данный природой запас здоровья. Любимое блюдо — зеленые щи. Ем овощи, фрукты, любимый напиток — компот из сухофруктов.

— С парашютом прыгал в картине “В квадрате 45”, в 1955 году. Я всегда был человеком рисковым, а тогда еще и молодым — почему не прыгнуть? Тем более что у меня был кое-какой воздушный опыт. В Казахстане, в эвакуации, я вел драматический кружок в летной школе. Познакомился тогда с командиром эскадрильи, он прокатил меня в “У-2” со всеми “аттракционами”, включая мертвую петлю.

— Сам по магазинам я давно не хожу. Вот уже более сорока лет все вещи покупает мне жена. Полностью доверяю ее вкусу. На концертах, на сцене я всегда должен выглядеть безукоризненно. Но на репетиции одеваюсь очень свободно.