Война на дорогах

Я знала дядю пять лет. Обрывки детских воспоминаний, старые снимки, глаза, устремленные в неизвестность. Теперь они смотрят с надгробной плиты. В ту самую пустоту, которую он когда-то увидел за гранью фотообъектива. Не зарастает дорожка на деревенское кладбище, по которой почти двадцать лет ходит бабушка к своему старшему сыну. Она с ним разговаривает. И, наверное, он ее слышит. Если есть загробная жизнь, то он знает меня больше. Я о нем не узнаю уже ничего...

Водителю грузовика дали шесть лет поселения за два убийства по неосторожности. Так обычно определяют данный вид преступления в суде. “Неосторожного” преступника отправили на дойку коров. Срок давно закончился. Теперь он снова за баранкой. Но главное не это. Он живет, вот что важно. Дышит, ходит, засыпает, просыпается... Если есть совесть, значит, она болит бессонными ночами. Но чаще это случается поначалу, в неволе. А потом опьяняет дыхание свободы. Год за годом страшное событие стирается в памяти.

С семьей, что погибла на дороге Минск—Микашевичи под колесами “пьяного” грузовика, я не была знакома. Никогда не встречала эту молодую пару, не видела их маленькую дочурку. А вот история их смерти насчитывает несколько сотен страниц — целая книга судебного процесса.

В то январское утро опознать их, вообще узнать могли только очень близкие. На снимках, что прилагаются к делу, лиц нет. Они вдавлены в черепную коробку. Малышку нашли между передним и задним сиденьями автомобиля, на котором молодая чета возвращалась домой.

“Ну вот, еще и этот трактор путается под колесами. Поскорее бы добраться до Солигорска, загрузить удобрения и назад, на базу”, — с такими мыслями шофер МАЗа Виталий Малашевич прижал педаль газа. Солнце заливало асфальт ярким светом. Только в сознании работника ОАО “Старица-Агро” был густой туман. Накануне рейса мужчина отпраздновал свое 32-летие.

Виталий попытался трактор объехать. МАЗ выскочил на встречную. Но что это? Удар. Руль выворачивается влево. Машина рисует полукруг на шоссе и летит в кювет вслед за “Фордом”. Все смешалось в голове за несколько секунд.

Возле иномарки собрались люди. Женщина в оцепенении глядела на сплющенный автомобиль. Легковушка не выдержала прыжка в овраг. Растерзанное железное тело “Форда” остывало на белой простыне январского снега. “Они не могут выйти, ударились, сильно ударились... “Скорую”! — вырвалось из уст водителя МАЗа. Пошатываясь, мужчина подошел ближе. — Вызовите “скорую”!”

Свидетель на допросе у следователя рассказал:

— Я видел, как из кабины МАЗа через водительскую сторону выбрались двое мужчин. Один из них плотного телосложения, среднего роста, находился в состоянии алкогольного опьянения, что было заметно по его поведению. Я понял, что это водитель. Второй ехал в качестве пассажира. Он был трезв.

— Я, наверное, пытался затормозить, но, видимо, не успел, не помню, — скажет на допросе Виталий Малашевич.

Медицинское освидетельствование шофера МАЗа на содержание алкоголя в крови показало 3.24 промилле. Это значит полное алкогольное опьянение.

Как пьяного шофера выпустили на линию? В “Старица-Агро” разводят руками. У медсестры, которая делает отметку о состоянии здоровья водителя в путевом листе, рабочий день к 8.30 утра уже закончился. Малашевич опоздал на десять минут. К тому же медицинский работник принимает только в определенные дни. Поэтому выезд без ее подписи на этом предприятии скорее норма, чем случай. Заключение механика о технической исправности автомобиля в документе Виталия тоже отсутствует.

Водитель не остановил себя сам — нужно деньги зарабатывать. Не задержали его и сотрудники ОАО — нечего расслабляться. И грузовик ушел в свой кровавый рейс.

Суд постановил взыскать с ОАО “Старица-Агро” денежную компенсацию морального вреда в пользу родственников погибших в размере десяти миллионов рублей, чем сильно финансово озадачил предприятие.

Виталий свой следующий день рождения отметит в неволе. И не один раз. Пока не закончится срок. Суд приговорил водителя МАЗа за преступление, повлекшее по неосторожности смерть трех лиц, к шести годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии.

У двухлетней Илоны, ее мамы Светы и папы Сергея день рождения не наступит уже никогда. Этих праздников лишил семью пьяный за рулем. Теперь им будут накрывать стол каждый год в день их смерти. Он у них один на троих.

— Он идет рядом, улыбается. И вдруг глухой удар, — вспоминает в суде жена потерпевшего Марина. — Я смотрю, как машина подбрасывает тело, но ни остановить автомобиль, ни поймать мужа не могу. Слетели туфли. Снова удар. Я уже не вижу его и не слышу... Бегу по траве к забору. Он лежит на земле. Одна мысль: только бы живой...

— Я видел, как что-то белое отлетело в сторону. Решил, что просто выбил из рук пакет, поэтому не остановился, — оправдывается обвиняемый.

— Но это заведомое оставление человека в опасности, — поясняет судья.

— Я же говорю, что не видел его.

Водитель “пьяного” “Мерседеса”, который сбил парня, роняет голову на руки. Так он просидит на протяжении всего заседания, лишь изредка поднимая глаза на участников процесса. Но взгляд через железные прутья ни разу не коснется пострадавшего.

...Это было июльским вечером. Двое распили в машине полтора литра пива. Хозяин автомобиля Анатолий не решился сесть за руль в нетрезвом состоянии. Он оставил “Мерседес” во дворе своего напарника, отдал ему ключи на хранение, а сам отправился домой на общественном транспорте. А Косте захотелось прокатиться. Без водительского удостоверения, на чужой машине мужчина отправился в путешествие. Оно оказалось недолгим. Но эта короткая дорога привела его в тюрьму.

Сергей стал заложником черной стены. Водители знают, что, когда заяц попадает в свет фар, он бежит вперед, не сворачивая с дороги. Темнота вокруг превращается в непреодолимую преграду. Люди отделяют тьму от света. Но сколько пешеходов так и не прошло сквозь эту черную стену. В роковую минуту она будто отодвигается, становится вдруг недосягаемой, а свет фар слишком близким, чтобы успеть сделать спасительный шаг.

Реабилитация Сергея длилась несколько месяцев. Последствия аварии он переживает до сих пор. Парень периодически проходит курс планового лечения. Вот так машины оставляют полосы не только на дороге. Колеса проходят по судьбе человека. Порой эти следы остаются на всю жизнь.

Тревожные вести с автомобильных дорог приходят ежедневно. Как правило, их приносят сотрудники ГАИ. Они сегодня — как посланцы из военкоматов в военное время. Только теперь фронт развернут на магистралях республики. Ежедневно в автокатастрофах гибнут в среднем пять человек, травмируются свыше двадцати. За десять месяцев текущего года погибли 1273 человека, ранены 6995.

Язык криминалистов неэмоционален и предельно конкретен: “Трупы, легкие телесные, тяжкие...” Так они между собой различают жертв автокатастрофы.

Их слишком много каждый день, чтобы называть по именам. Лишь в памяти близких они навсегда Светочка, Сережка, Сашенька...

Страшную новость не ждут. К ней не готовятся. В нее не верят. От нее бегут, забываясь в обмороке. А она настигает, разбивая жизни на до и после аварии.

В том, что происходят трагедии на дорогах, одни винят ГАИ — не проводит должным образом профилактические мероприятия, другие кивают на судьбу — мол, написано на роду погибнуть в пути. Провидение, конечно, управляет человеком. Но иные крадут эту роль у рока, чтобы вершить чужие жизни. Кто-то “раздавит” бутылочку с приятелем на посошок, кто-то превысит скорость в населенном пункте. Убивают они по неосторожности, но ведь в кабину их никто не толкает, педаль газа за них не выжимает. Одному хочется ветерка, другому куража. А пешеходу — просто перейти улицу.

Некоторые вообще считают: нечего ездить. Без автомобиля, конечно, можно обойтись, но не ходить ведь нельзя. Срок наказания истекает быстро, дело сдается в судебный архив. И кое-кто колесит дальше навеселе, если совесть не болит, срок не страшит, а высший суд — далеко. И только сердце матери всю жизнь будет отмаливать свое дитя у неба, живое или мертвое.

В войне на дорогах не может быть победителей. Она не закончится, пока каждый из нас не будет думать, крепко думать о том, что цена его безответственного поведения, его ошибки слишком высока.