Лидия Смирнова: “Дунаевский предлагал мне стать его женой”

— Пожалуй. Родилась я семимесячной в деревне Мазино под Казанью. Отец был белым офицером — в армии Колчака. До революции писал рассказы, критические статьи, много печатался. Мама была учительницей. После меня она родила мальчика. Он, девятимесячным, выпал из маминых рук, ударился головой о пол и умер. У мамы после этого началось буйное помешательство. Она скоро умерла. Когда отец приехал с фронта, не было уже ни жены, ни сына. Только я — без присмотра. Он пристроил меня в семью своего старшего брата. Жили мы очень бедно. Утром мне давали стакан чая и два тоненьких кусочка хлеба с маслом. Если я хотела взять еще, тетка била по рукам. Из одежды у меня была черная бумазейная юбка и такой же свитер. Чулки сплошь заштопанные. Но я была изобретательной: из свитера сделала кофточку, к которой пришивала то белый, то розовый накрахмаленный воротник и манжеты. Иногда кокетливо прикрепляла платочек. Словом, из одного старого свитера получалось несколько разных нарядов. Не дай Бог было опоздать из школы домой, тетка брала за шиворот и колотила. Я научилась крестьянскому труду: косить, жать, вязать снопы, работать на земле.

Я рано начала развиваться. В 12 лет мальчишки за мной бегали табунами. Кто знает, куда меня мог занести ранний эротизм, если бы не тетка. Когда она видела, что мужчины как-то заинтересованно смотрят на меня, начинала внушать, что я должна сохранить невинность до свадьбы. Эта заповедь сидела во мне так глубоко, что никакие страсти не заставили потерять голову.

— Первая любовь у меня была в старших классах. Тогда я влюбилась в своего одноклассника. Это был маленький Витя Лагатюк. После уроков, когда все уходили из класса, я целовала парту, за которой он сидел. Прошло около сорока лет. Однажды в парикмахерской я делала прическу, и мастер все посматривал на меня. Ну, думаю, узнал звезду экрана. А он наклоняется ко мне и спрашивает: “Вы не Лида Смирнова?” Я кивнула. “А я Витя Лагатюк”...

— После школы поступила в промышленно-экономический техникум, сейчас университет имени Баумана. Когда получила диплом, меня направили работать в Главное управление авиационной промышленности, где за мной сразу стал ухаживать заместитель начальника управления. Однажды он пригласил меня в театр. Я с жадностью смотрела спектакль... Поступила в театральный вуз. Получив образование, стала работать в театре, но желание играть в кино преобладало. Я поехала в Ленинград и напросилась на пробы в фильме “Моя любовь” белорусского кинорежиссера Корш-Саблина. Из восемнадцати актрис-претенденток выбрали меня.

— Дунаевский, зная, что я очень люблю сирень, ее дарил. Где бы я ни была, присылал мне каждый день письмо. Но самое главное, что я должна была на него ответить. А это было непросто. Предположим, он пишет о Флобере, а я ничего о нем не знаю. Бегу в библиотеку, ищу. Он пишет мне о Моне. А я и не знала, что Моне и Мане — это разные художники. Значит, иду в музей.

Дунаевский предложил стать его женой. Мне нравились наши отношения, но это была игра с моей стороны. И я решила: пусть все остается по-прежнему. Последнюю корзину белой сирени я получила от Дунаевского на свой день рождения в 1941-м.

Шли годы, как-то я отдыхала в Риге. По дороге с пляжа зашла в ресторан. Маленький оркестрик заиграл мелодию “Моя любовь”. Вдруг кто-то меня обнял за плечи. Поднимаю голову: Дунаевский. Это он заказал для меня мелодию. А затем пригласил на свой концерт. Утром композитор улетел в Москву. А на следующий день Дунаевского не стало.

— Это была картина “Парень из нашего города”. Снимали его в Алма-Ате. Работали в три смены. Была зима, но в павильонах не топили. Мы с Николаем Крючковым снимались по ночам, изо рта шел пар. Все время хотелось есть. Приходилось стоять в длинной очереди за черными галушками, которые получали по карточкам. Что-то варили в номере, помню, пекли яблоки на сухих листьях во дворе гостиницы. Мы с Колей мечтали о стакане горячего чая.

Картину сдали в 1942 году, и она стала неслыханно популярной среди бойцов Красной Армии. В Алма-Ате я заболела брюшным тифом. При этой болезни стригут волосы, но мне врачи их оставили — не станешь же снимать лысую актрису! Однажды я взялась за волосы и они остались у меня в руках, покрытые гнидами.

Знаменитый оператор Владимир Рапопорт во время съемок фильма “Она защищает Родину” в меня влюбился. Помню, мы ехали в горы, находили полянку с пеньком, он на него садился, клал мою голову себе на колени, мазал волосы керосином и говорил мне о своей любви. Мы поженились. Прожили 37 лет. Муж так любил и берег меня, что когда уходил из жизни, страдал оттого, что знал: мне будет трудно без него. Он был очень талантлив и умел любить так, как редко кто может...

НА СНИМКАХ: Лидия Смирнова в молодости; кадры из фильмов с участием знаменитой актрисы.